Глава 12

Итак, Владар был заключен в темницу при Светградском царском дворце. Эта темница была построена для особо важных преступников и обычно, в мирное время пустовала. Однако, камера, в которую впихнули Владара, оказалась переполненной. При неверном, мерцающем свечении коридорного факела, Владар увидел несколько знакомых ему по прежней жизни лиц. Юноша здоровался с ними, спрашивал, за что они сюда попали, а они пожимали плечами, и отвечали с искренним недоумением:

– Понятия не имею. Недоразумение какое–то. Разве я не верой и правдой служил Светграду? Но, надеюсь, всё благополучно разрешится в ближайшее время…

– Как же, ждите, разрешится, – мрачно проговорил Владар.

– А что такое? Ведь царь Роман всегда был мудрым, справедливым правителем. Неужели ты думаешь, что он может осудить невиновного?

Владар хотел было сказать, что и царя Романа то уже нет, что подменили его на механическую, подвластную воле Шегъгорърара куклу, но подумал, что здесь в камере могут быть и шпионы; могли его и из коридора подслушать. И хотя он, в любом случае, не видел шансов на освобождение – всё же решил промолчать.

Владар разместился в углу возле решётки. Так что он мог видеть часть коридора и камеру. Видел он и другие камеры, которые также были переполнены.

Владар спросил у своего соседа:

– Давно здесь сидите?

– Меня сутки назад арестовали. Ничего даже не объяснили. Есть такие, которых по целой недели держат. Но большинство довольно быстро уводят. Должно быть, разбирают их дела и освобождают, так как обвинения не могут быть серьёзными.

– И есть доказательства, что их действительно освобождают?

– Есть. Я сам видел нескольких, которые вроде бы сидели здесь. Но они об этом предпочитают не вспоминать. Вообще разговорчивыми их не назовёшь. Но, по крайней мере, они свободны.

Владар вновь едва сдержался, чтобы не сказать о том, что эти занимающие высокие должности люди уже подменены и выполняют то, что хочет Шегъгорърар, но промолчал, решив, что ему всё равно не поверят, подумают, что он спятил…

Из–за того, что нечего было делать, время в камере текло просто невыносимо медленно. Впрочем, многие убивали время за неспешными разговорами. Причём говорили о чём угодно, только не о последних, действительно тревожных событиях. Например, какая хорошая была в давний год рыбалка, какие отменные блюда готовит некий знакомый повар, о том какие хорошие или наоборот плохие у него дети. Некоторые пели, некоторые достали карты и усердно проигрывали друг другу партию за партией.

В положенное время дверь камеры открывали, и их проводили в небольшое помещение, где под присмотром суровых, вооружённых стражников они кушали и пили воду. Затем унылая процессия направлялась в противоположную часть коридора, где находилось помещение для справления естественных нужд…

* * *

В темнице не было окон, поэтому неизвестно было, какое время суток. Из–за вынужденного безделья Владар совсем измучился. Ему казалось, что прошло уже пять суток, а то и целая неделя. Каково же было его изумление, когда на вопрос одного из заключённых стражник нехотя ответил, что только наступил первый вечер.

Владар, сидел на грязном полу. Он вцепился пальцами в решётку. Мутными от долгого страдания глазами глядел в коридор и думал, что, если так пройдут ещё сутки, то он будет уже кричать, требовать, чтобы его выпустили, или, во время обеда, несмотря на стражу, бросится бежать, или совершит ещё какой–нибудь безрассудный, отчаянный поступок.

Конечно, вспоминал он царевну Анну. И то, какой видел её прежде: живой, милой, недоступной в своём царском величии, но всё же желанной, ту, которой он посвящал стихи, поэмы и многие страницы своего личного дневника.