…Так, в мутном, мучительном оцепенении думал он из минуты в минуты, из часа в час… Большинство заключённых уже храпело, а Владар даже и не думал о сне. Уж чего–чего, а заснуть, несмотря на усталость он не смог бы.

И вот в долгое время пустовавшем до того коридора произошло движение. Ярко засиял в руке стражника факел. Но стражник шёл не один; рядом с ним, мягко шурша роскошным платьем, источая тонкий, приятный, едва уловимый аромат, шла она…

И вот они остановились возле камеры, в которую был заключён Владар. Стражник начал возиться с большой связкой ключей, а лже–Анна, не щадя своего платья, опустилась на колени, так что её личико оказалось прямо напротив лица Владара. И она произнесла:

– Ну, как ты здесь, милый… Как давно мы не виделись…

Глаза Владара помутнели больше прежнего, он сжал кулаки и прошипел с выражением боли и отчаянья:

– Поди прочь!.. Как смеешь ты скрываться под личиной единственной, прекрасной… Ты – проклятая кукла! Не приближайся ко мне!..

Некоторые бывшие в камере проснулись, но, ничего не понимая спросонья, недоумённо глядели то на Владара, то на лже–Анну. Должно быть, явление царевны представлялось им настолько невероятным, что они полагали, что это – продолжение их сна, и даже не удосуживались ничего ей сказать.

А стражник наконец–то открыл дверь в камеру, и накинулся на Владара:

– Как ты смеешь так разговаривать с царевной?..

Он даже замахнулся на Владара, но лже–Анна остановила его. Она произнесла:

– Не смей его трогать.

– Как вам будет угодно, ваше высочество, – и рявкнул на Владара. – А ну – пошёл?

Владар поднялся на ноги, но остался на месте. С вызовом глядел он на стражника. Лже–Анна говорила:

– Владар, я понимаю тебя. И всё же: заклинаю всем святым – пойдём со мной. Пожалуйста.

Владар подумал: «Ишь, как заговорила. Зачем ей такое искусное притворство? Могли бы просто прислать нескольких головорезов, скрутить, и отправить на свой Шегъгоръраръ или просто – ликвидировать. Но нет – зачем–то понадобился этот маскарад. Ладно, пойду с ними, а при первой возможности попытаюсь бежать».

С такими мыслями он вышел в коридор. Стражник быстро запер камеру и подтолкнул его в спину:

– Ну, пошевеливайся… пошевеливайся…

Владар шёл по коридору, рядом с лже–Анной, и с удивлением понимал, что не находит в душе своей отвращения и неприязни к этой подделке. Более того – он чувствовал те же возвышенные чувства, что и при общении с настоящей царевной Анной.

В смятении думал: «Неужели обман Шегъгорърара зашёл так далеко? Неужели уже и любящий человек не заметит подмены до тех пор, пока не увидит, как отвинчивается голова или пальцы?».

Вот они вошли в помещение, большую часть которого занимал добротный дубовый стол. Что касается стен, то они были сложены из внушительных каменных блоков.

Лже–Анна сказала стражнику:

– Ты можешь выйти.

Тот смутился, пролепетал:

– Но, ваше высочество… Это заключённый – он дерзок и опасен. Он может напасть, и…

– Я сказала: выйди. Стой и карауль в коридоре. Ну а я смогу постоять за себя.

Стражник поклонился и вышел, прикрыл за собой дверь.

* * *

Они сидели за столом, друг напротив друга.