– Государь, я действительно могу определить причину вашего недуга!

Роман произнёс по–прежнему слабым, но всё же заинтересованным голосом:

– Вот как? И в чём же, по–твоему, причина? А… вот лекарь Бреогор заявил, что понадобится время, по крайней мере, сутки, чтобы вынести окончательный диагноз.

Владар, бледный от напряжения, сознающий, что шансов на успех у него практически нет, перевёл взгляд на лже–Бреогора. Тот стоял с противоположной стороны кровати, скрестив руки на груди, и надменно усмехался. А в его глазах было такое странное, нечеловеческое выражение, и даже не выражение, а просто мёртвый, бесчувственный свет исходил из глубин этих глаз.

Нет – Владар не сомневался. Это лже–Бреогор устроил так, что царь сильно болен, а, возможно, и умирает.

Тогда юноша протянул руку, указал на лже–Бреогора, и громко, отчётливо, едва ли не по слогам выговаривая слова, произнёс:

– Вот он – причина вашего недуга.

Было видно, что Роман не ожидал такого поворота. Он даже приподнялся на подушках и переводил взгляд с Владара на лже–Бреогора. А Владар представлял, как сейчас позовут стражу, как его схватят, и за клевету посадят в темницу; тогда, должно быть, даже царевна Анна не сможет ему помочь.

Лже–Бреогор заговорил громким, пронзительным голосом, при этом из глубин его горла доносилось металлическое позвякивание:

– Не знаю, где царевна нашла этого юнца, но он сразу же произвёл на меня пренеприятное впечатление. И вот подтверждение того, что я неплохо разбираюсь в людях. Оказывается, этот лже–лекарь безумен. Он наговаривает на меня!

Владар, проговорил с решимостью обречённого:

– Нет – это вы лже–лекарь. Вы – не настоящий Бреогор.

Внутри лже–Бреогора звякнуло железо, и он молвил:

– Видите, как безумно, как жалко он клевещет? Прикажите кликнуть стражу?

Роман обращался к Анне:

– Что такое сказал этот юноша? Как он смеет клеветать на почтенного Бреогора.

Царевна склонила голову и молвила:

– Батюшка, я не думала, что получится так. Но ваше скорбное положение вынуждает нас действовать столь… решительно. Дело в том, что этот Бреогор – на самом деле не Бреогор. И тому есть доказательства.

Лже–Бреогор изобразил на лице жалобную улыбку, но при этом из него вновь раздался железный скрежет. Он выговорил:

– Такая наглая, такая бездоказательная клевета.

– Бездоказательная? – переспросила Анна.

– Да! – выкрикнул лже–Бреогор. – Я уже много лет верой и правдой служу государю, ни у кого, никогда не было оснований, чтобы попрекнуть меня. А тут, прямо, истерия. Впрочем, я догадываюсь, в чём дело. Неожиданная болезнь отца сказалась и на вас, царевна, вы перенервничали, вы должны успокоиться, пойти к себе в покои… Что же касается этого юнца, то он мне кажется опасным, его надо взять под стражу. Государь, разрешите я всё же кликну…

– Нет! – прервала его Анна. – Этот юноша не может врать.

– Почему это он не может? – хмыкнул лже–Бреогор.

– Да потому что… потому что есть доказательство. Внутри вас не кровь, не кости, а железки всякие!

Глаза лже–Бреогора на мгновенье полыхнули зловещим, мертвенным сиянием, и он сказал Роману:

– Как видите, Анна действительно очень плохо себя чувствует. Или что, может, прикажете проверить меня? Например: отрубить мне голову, и посмотреть, потечёт кровь или посыплются железки?

– Конечно, нет, – слабым голосом вымолвил Роман. – Но, признаться, меня уже порядком утомила эта странная сцена. И я бы попросил удалиться всех, кроме Бреогора. Что же касается этого юноши, то его не стоит бросать в темницу, но всё же пусть посидит в одном из покоев, пусть стража последит за ним.