Тарахтелы жили дольше людей, но даже возраст старейших из них не превышал пятисот лет.

Среди тарахтел не было деления на полы, каждый из них был аморфным ОНО. Но ОНО, о котором здесь пойдёт речь, имело одну, отличающую его от других тарахтел цель – ОНО жаждало жить вечно. Это была не просто мысль, о том, что вот неплохо бы не умирать, а именно устремление, самое главное, и ОНО верило и знало, что ОНО может достичь этого.

ОНО умело слышать отголоски чувств, несомые в ветре, ОНО умело уловить запах сна мотылька на другом конце Многомирья, и ОНО знало, где ждёт его источник бессмертия, и ОНО отправилось в путешествие среди миров…

У ОНО не было крыльев, но всё же ОНО умело летать, потому что умело отталкиваться от облаков так же как от твёрдой почвы. ОНО умело изменять форму своего тела и, в случае опасности, становилось похожим на облако. Никто не мог его поймать…

И вот ОНО достигло мира столь древнего, что он уже почти рассыпался, стал прахом…

Но вот и источник бессмертия. Это была светло–серебристая сфера, как раз подходящая для того, чтобы ОНО проглотило её. И ОНО проглотило сферу… и обрело бессмертие.

Поначалу бессмертие казалось даром, и ОНО было счастливо. Много позже бессмертие стало проклятием, но от бессмертия уже нельзя было избавиться. Проходили годы, и тело ОНО становилось всё более твёрдым. Приняв однажды облик змея, ОНО и осталось змеем на многие тысячелетия.

Змей мог летать среди миров, но нигде он не мог найти похожих на себя – тех, кого он мог бы полюбить. Змей вмешивался в разные дела – в плохие и хорошо, строил и разрушал, ничто не доставляло ему радости.

Всё чаще ОНО засыпало, но и в снах этих не было ни покоя, ни любви. И во снах – странствия, дела плохие и хорошие, но всегда одиночество, всегда гнетущее чувство, что не найдено до сих пор самое главное…

А сны становились всё более долгими, и однажды ОНО, вгрызшись в твердь, который через тысячелетия стали называть Тогостом, выев в неуёмной душевной скорби его железное ядро – ОНО заснуло, и уже не знало, что пришли некие существа, что построили в честь него на поверхности Тогоста огромные храмы, дрожали в благоговении перед своим божеством…

Потом была война, были болезни, храмы опустели, время разрушило их, а ОНО всё спало – без радости, без покоя, но и во снах ища смысл своего существования – Любовь.

Неожиданно сну пришёл конец. ОНО открыло глаза. ОНО почувствовало, что мир раздирают железные механизмы, что скоро они и до него доберутся. Но, на самом деле, эти события не волновали ОНО, потому что они не были ни новыми ни оригинальными. Нечто, не совсем такое, но похожее на это, ОНО уже переживало то ли в реальности, то ли во снах, и также как и теперь глядели на него чьи–то лики и просили о чём–то своём – мимолётное, суетливом.

* * * 

Саша и Мария глядели в наполненные болью глаза ОНО и видели там многое… Им хотелось верить, что это, несомненно очень сильное существо, не поглотит их, а поможет выбраться из этой опасной передряги.

Саша крикнул:

– Мы не хотели тревожить тебя!

А Мария продолжила:

– Мы бы и не попали сюда, если бы не враги с Шегъгорърара. Они вероломно захватили несколько миров, они…

ОНО слушало их, и понимало – понимало не слова, а заключённые в словах чувства. Столько раз уже это было: кто–то кого–то вероломно захватывал, кто–то воевал, кто–то страдал, кто–то убивал, кто–то рожал, кто–то размножался почкованием. Зачем всё это? Где конец этому? ОНО уже знало и про Светград и про Шегъгоръраръ, и эти два, враждующих в данный момент государства значили для ОНО столь же мало, как и великая империя Влаааг!!! существовавшая пятьсот тысяч лет назад и охватившая в период своего рассвета около семисот миллионов миров.