– Ну, кажется, нет за нами погони.

– Может, и нет, да только всё равно они нас теперь в покое не оставят, – отозвалась Мария.

Саша был согласен с нею. Он сказал:

– Такое впечатление, что они собираются пробуравить этот мир насквозь, добраться до центра.

– Мы так долго спускаемся вниз, что уже и сами должны были добраться до центра.

– Ну, это ты, конечно, загнула, – усмехнулся, вытирая обильно скопившуюся на его лице пыль, Саша. – Ведь ещё никогда, никому не доводилось добраться до центра того или иного мира.

– Откуда тебе знать? Многомирье слишком велико…

– Но, всё же, на Светграде не слышали, чтобы где–либо, кто–либо добрался до центра того или иного мира. Хотя… – Саша задумался. – Вот ты знаешь – те стоны страшные, которые мы прежде слышали – они, может, и идут от самого центра мира Тогост, а все эти лестницы и проходы и ведут к источнику этих стенаний. И вот я подумал…

Саша оборвался на полуслове.

– Что? – спросила Мария, и тут же догадалась, молвила. – Да, если эти стоны слышны на многие километры, то каковы же они там – возле их источника? Оглохнуть там, наверное, будет несложно даже и с закрытыми ушами. И всё же – кто бы там ни стонал – призрак ли ужасный или какое диковинное чудовище, оставшееся от давних лет, меня встреча с ним не так страшит, как то, что мы видели там…

И Мария указала пальцем вверх. В это время часть стены обвалилась и они увидели необъятную массу из тёмного железа, которая продолжала проникать всё глубже.

Снова Саша и Мария бежали. По лестницам, по боковым коридорам. По тем местам, которые, должно быть, уже многие столетия никто не освещал. И поэтому сосуды со светящейся жидкостью, которые они сжимали в своих руках, казались им особенно ценными. Остаться вдвоём в кромешной тьме – это было страшно, но всё же не так страшно, как остаться совсем одному.

И поэтому, когда одна из плит неожиданно накренилась, и Мария соскользнула с неё в пропасть, Саша, со свойственным ему безрассудством, ринулся за своей возлюбленной.

Склянка, которую Саша и не думал выпускать, высвечивала светы каменной трубы, которая закручивалась под большим углом, уводила в недра мира. Впереди, в нескольких метрах перед собой, юноша видел Марию, которая также держала склянку и столь же стремительно съезжала вниз. А скорость была такой, что нечего было и думать зацепиться за что–либо.

К счастью, выступы в этой трубе торчали не слишком часто, и при должной сноровке, которой у Саши и у Марии было ни занимать – они могли увёртываться от этих опасностей.

Мария на мгновенье обернулась и, увидев, что Саша следует за ней, ободрилась и крикнула:

– Что–то мне этот спуск напоминает!

– И мне тоже! – отозвался Саша. – Помнишь, как внутри электрического чудища мы попали на длинный, скользкий спуск?!

– А как же! Нас тогда бронированный прыгун испугал! Как он меня сдавил своим языком – думала сцапает, а он…

– Ну да – польстился на твои пирожки!

Так, время от времени, они выкрикивали отдельные фразы: вспоминали прошлое, думали о грядущем, ободряли друг друга. Очень долгим оказался этот спуск. Наверное, если бы им пришлось преодолеть этот же путь ногами, то им потребовались бы целые сутки. Но вот стены трубы раздались в стороны, и они, вылетели из неё, по инерции полетели в воздухе.

Летевшая впереди Мария вскрикнула от страха, не смог сдержаться от возгласа и Саша. Перед ними застыло, раскрыв широченную пасть, чудовище. Но Саша не успел толком разглядеть это существо, потому что он пролетел возле его клыка, и попал в глотку, потом он попал на твёрдую поверхность, стремительно покатился по ней, больно ударился головой и тут же потерял сознание.