— Ты как? — Я присел рядом с Любой.

— Не очень, — поморщилась она. — Всё лицо болит.

— Прости за неё, — зачем-то начал оправдываться я. — У нас с ней ничего нет и никогда не было. Не знаю, что на неё нашло.

— Мы, женщины, так устроены: любим себе выдумывать то, чего не существует, — на полном серьёзе заявила она. — Она успокоится, просто дай ей время.

— А ты?

— А что я? Со мной полный порядок. На людей бросаться не планирую, если ты об этом.

— Не об этом, но такой вариант тоже подходит.

— Ладно.

— Угу.

И вот хрен знает, что ещё сказать. Молчать вроде тоже нелепо, а говорун из меня никакой. К тому же рядом с Любой я постоянно чувствую какую-то неловкость. Да, она мне нравится, и даже очень, но почему так путаются мысли — не могу объяснить. Сейчас пора бы уже уйти, дочистить ружья или заняться ещё чем-нибудь полезным, но я сижу возле неё, как пень, и не могу найти повод, чтобы удалиться. А может, и не хочу его искать. Глупо. Чувствую себя прыщавым подростком. Впрочем, я никогда особой смелостью со слабым полом не отличался, хотя Надюхе комплименты на раз отвешивал. Скорее всего, потому, что знал: у нас с ней ничего не будет. А вот с Любой, кажется, я на что-то рассчитываю, оттого и веду себя, как мямля. Тьфу ты, аж самому противно.

Ситуацию спас Маркин.

— Могила, на секундочку можно тебя?

— Да хоть на две. — Я поднялся с плиты и снова склонился над Любой. — Ты точно в порядке?

— Да, до свадьбы заживёт, — усмехнулась она. — Иди, ждут тебя.

— Ага, — кивнул я и направился к Рустаму.

— Там с тобой поговорить хотят, — со слегка озабоченным видом произнёс он.

— Кто? — Не знаю почему, но снова подумал о чём-то нехорошем.

— Селиванов.

— А чё рожу такую скорчил, будто на нас демоны напали? — огрызнулся я.

— Тебе лучше самому посмотреть, — ещё больше скосомордился тот.

— Ну, веди, раз надо, — усмехнулся я и первым направился к восточной часовне.

Именно там, в самом дальнем углу, где брало своё начало кладбище, мы и держали Перепёлкина с Селивановым. Могилы там в основном старые, и их практически никто не посещает. Даже сейчас, когда эта земля приютила выживших, гости в этом углу — явление редкое. Разве что в качестве уединения, для серьёзной беседы.

Солнце ещё не спешило скрываться за горизонтом, но в отсутствие окон в часовне царил полумрак. Мэр лежал на боку, отвернувшись к стене, а у противоположной, на максимальном отдалении сидел Селиванов. Руки и ноги у обоих связаны, но это скорее в целях нашей безопасности. Бежать им, по сути, некуда, ведь за ворота по собственной воле люди сейчас не стремятся.

— Ты хотел меня видеть? — тихо спросил я, но голос всё равно гулко отразился от стен пустой башни.

— Поговорить надо, наедине.

— У меня от друзей секретов нет, — ответил я, имея в виду Маркина.

— Как скажешь, — не стал спорить Селиванов.

На несколько секунд повисла тишина. Было видно, что вчерашний авторитет пытается подобрать слова, и даётся ему это непросто.