— Ты ведь меня знаешь, — всё же решился он. — Меня здесь все знают. Я никогда никого не просил… Всего, что у меня было, я добился сам.

— Мы о личностном росте общаться будем? — перебил его я.

— Пусть договорит, — тронул меня за плечо Маркин.

— Я в жизни много ошибок допустил, и этот ублюдок, — он кивнул на Перепёлкина, — одна из таких. Ты пойми, он слишком крепко держал меня за жабры. Я ведь понимал, что он мудак и не нужно делать так, как он просит.

— Так зачем делал?

— Я это и пытаюсь объяснить. Мы с ним много дел натворили, тогда, в прошлом, и хорошими их не назовёшь. Когда я понял, к чему всё идёт, заднюю включать было уже поздно, и я всё глубже погружался в дерьмо. Если бы люди вокруг всё узнали, мы бы вместе вылетели с кладбища… Мне пришлось его поддерживать.

— И чего ты хочешь от меня?

— Я решил проблему. — Он поднял на меня взгляд. — Тебе не придётся делать грязную работу.

— В смысле⁈

До меня постепенно начала доходить суть происходящего: почему Маркин смотрел так смущённо и почему Перепёлкин не реагирует на обвинения в свой адрес. Селиванов его убил и теперь просит для себя амнистии. Но вот вопрос «для чего он так поступил?» остаётся открытым. Сомневаюсь, что всё это ради того, чтобы избавить меня от грязной работы.

— Прости, я не уследил, — виноватым голосом произнёс Рустам. — Отвлёкся на шум, а когда вернулся, всё было кончено.

— Я не хочу подыхать, командир, давай договоримся? — вставил своё слово Селиванов.

Я промолчал, потому как просто не знал, что на это ответить. Вообще не понимал, как теперь разрулить всю эту ситуацию. По идее, убийство поощрять нельзя, но ведь речь о Перепёлкине. Его я бы с удовольствием забил до смерти или придушил собственными руками. В общем, мне совсем не жаль, что такое случилось. Но как мне теперь поступить? Выпустить Селиванова и сделать вид, что так правильно? А если после этого остальные станут решать свои проблемы подобным образом? Нет, я совсем не гуманист, но и анархию не приемлю. Должны быть какие-то сдерживающие факторы, тем более сейчас, когда людям нужно сплотиться.

— Можно тебя на пару слов? — попросил я Маркина в сторонку.

Мы отошли на несколько метров, но так, что вход в часовню всё равно оставался под нашим контролем. Я покосился в сторону пленных, тяжело вздохнул и посмотрел на Рустама, который всё это время продолжал сверлить меня взглядом.

— Что-то я в какой-то растерянности нахожусь… — честно признался я. — Ты что думаешь?

— Хочешь переложить бремя ответственности на меня? — ушёл от прямого ответа он.

— Маркин, хорош мозги ебать, ничего я не хочу. Я реально не понимаю, что теперь делать?

— То же, что и собирался, — как-то не очень уверенно произнёс он. — Выставим его на рассвете с рюкзаком и обрезом. Как по мне, это самое лучшее решение.

— Может, и так… — задумчиво пробормотал я. — А кто на посту был?

— Я. — Маркин виновато отвёл глаза. — Как раз Мишку сменил, и тут у девок началось… Вот только не надо на меня так смотреть!

— Ладно, решим… Ничего ему не отвечай и вообще старайся не вступать в диалог.

— Вот только не надо меня учить, как себя с заключёнными вести.

— Уверен?

— Бля, ты мне это до конца дней будешь теперь припоминать?

— По возможности, — усмехнулся я.