К слову, светиться продолжал и амулет, но теперь уже не так ослепительно. Его сияние сделалось тусклым, пульсирующим, и, кажется, даже в тон моему сердцебиению. Иван сидел в метре от меня и так же часто моргал. А затем вдруг подскочил, оглушительно закричал и выгнулся в дугу, запрокинув лицо к потолку. И вспыхнул изнутри, будто передо мной не живой человек, а жуткой формы светильник. Вначале лучи били из глаз и рта, а затем засияла даже кожа. Не знаю, сколько это длилось, но вскоре вместо Ивана на пол с шорохом упала лишь пустая одежда.

Первым делом я ощупал себя, затем посмотрел на руки и вздрогнул, когда на них попал свет фонарика. Даже запаниковал немного, но, потрогав лицо, как раз наткнулся на девайс и немного успокоился. Адреналин постепенно отпускал, наваливалась усталость. Я уселся на пол и привалился спиной к холодной стене. Вместе с боевым задором постепенно проходил и обезболивающий эффект. В левом боку медленно, но неотвратимо разгорался очаг, я уже чувствовал неприятную пульсацию.

«Надо бы перевязать», — запоздало всплыло в мозгу, но сил и желания этим заниматься не осталось. Серьёзная кровопотеря плюс адреналиновый отходняк — и вот результат: полная апатия. Но я человек, не животное, разум должен преобладать над инстинктами. Нужно как-то заставить себя двигаться, иначе я навсегда останусь в этих тоннелях.

Я поднялся и, пошатываясь, подошёл к вещам Ивана. Ему они точно больше не пригодятся, зато моя аптечка целее будет. Кстати, лишний свет тоже не повредит, пока я буду себя штопать.

Этому тоже быстро учишься. Когда работа связана с постоянным риском для жизни, необходимые навыки сами прививаются и становятся неотъемлемой частью сознания. Сколько я успел прожить мирно? Кажется, даже пяти лет не прошло — и вот я снова весь в крови, хрен пойми где.

А рана очень серьёзная. Без помощи специалиста я здесь подохну, и никакие новые таланты не спасут. Кишечник наверняка повреждён, а значит, всё дерьмо, что в нём находилось, сочится сейчас там. И ничего хорошего это не предвещает.

Чёрт, да где же они там? Час уже давно прошёл, и Колян не просто успел бы оповестить наших, но и лично за ними скататься. Уж наверняка кто-то из них должен догадаться, куда мы ушли. К тому же Колян видел, как мы спускались в провал. Неужели что-то случилось?

Так, нужно как-то выбираться отсюда. Что там говорил Ваня? Что-то о сети тоннелей под всем городом, и вроде как развилка находилась под кремлём. Даже нужный коридор мне указал, а я взял — и запомнил. Думаю, стоит попробовать. Главное, не нарваться при выходе на какую-нибудь бетонную преграду. Знаю я этих строителей, они лишний раз разбираться не станут. А сколько раз за тысячу лет перестраивался кремль, одному только богу известно. Ну или как в нашем колодце: накинули предки каменюку поверх да закопали поглубже. Поди сдвинь такую, да ещё в одну рожу, да с распоротыми кишками.

Пожалуй, пойду там, откуда пришёл. Как говорят водители: «самая хорошая дорога та, которую ты знаешь». Вот и нехер изобретать велосипед. С изучением будем после разбираться, и желательно толпой.

Наконец с раной было покончено. Шов, конечно, получился кривой, ну да хрен с ним, мне по подиуму не ходить. Прежде чем свалить, я перетряхнул все вещи Ивана и прикарманил самое ценное. Жадность не позволяла бросить всё здесь, но и унести в одного то, что мы припёрли сюда вдвоём, тоже не получится. А ведь придётся ещё поправку на ранение сделать.

Думал недолго: собрал всё барахло в кучу у стены, сунул в свой рюкзак только самое необходимое и побрёл обратно. Укол бодрящего коктейля как раз начал работать. Боль отступила, хотя противная пульсация внутри продолжала действовать на нервы. Зато появились силы, даже показалось, что я ещё о-го-го.