До следующего городка деревни шли одна за другой, а потому нам было совсем не до разговоров. Только и успевали головой крутить, рассматривая мёртвые пейзажи. Впрочем, здесь и раньше жизнь совсем не била ключом, часть домов стоит с заколоченными окнами, сколько я себя помню. Однако следы человеческой активности здесь всё же присутствовали, в смысле — тогда. Сейчас даже траву покосить некому, к концу лета за ней палисадников видно не будет.

Не знаю почему, но настроение с каждым разом становилось мрачнее. Вроде бы я и ожидал увидеть нечто подобное, но одно дело представлять, и совсем другое — вот так… Ещё эта чёртова способность активировалась. Та, что позволяет чувствовать настроение места. И теперь я во всей красе вкушал сосущую пустоту и забвение.

— Внимание, подъезжаем ко второй точке, — предупредил автобус Михаил.

— Принял, — вернулся ответ голосом Коляна.

Суда по тому, что вопреки привычке он не стал язвить, настроение у них тоже не фонтан. Я даже впервые захотел встретить бесов, чтобы было на кого выплеснуть злость. Но нет, они и не думали появляться, по крайней мере, пока.

Трасса разделяла этот посёлок на две равные части. Был он небольшой, и хоть проезжая его насквозь, не удавалось рассмотреть окраину, плутать по закоулкам мы не стали. Если здесь где-то и есть жизнь, то бесы обязательно выйдут на дорогу. Шума для этого мы производим достаточно, уж внимание наверняка привлечём. К тому же скорость мы снова снизили до минимальной. Но увы, снова никакого движения, очередной город-призрак, в котором даже животных не осталось.

Машина перевалилась через железнодорожный переезд, и вскоре мы вновь прибавили скорость. С обеих сторон от дороги раскинулись поля, и в поглотивших их сорняках было больше жизни, чем в только что оставленном городке. И это показалось мне странным. Ведь запах гниющей плоти просто обязан привлекать падальщиков, так уж устроено в природе. Все мы живём за счёт чьей-то смерти, как бы жутко это ни звучало. Даже деревья, как, впрочем, и любая другая растительность, поглощают микроэлементы из перегноя, который является их отмершей плотью. Не побрезгуют они и трупами животных. Так что говорить о крысах, волках или тех же птицах? Да разве мало в природе тварей, поедающих то, что оставила после себя смерть? Но они не спешат в покинутые человеком города, словно их там что-то пугает. Вопрос: что⁈

Дорога тянулась бесконечной лентой. Мимо пролетали деревни, поля и крохотные речушки, некоторые совсем пересохли за отсутствием дождей. А мы всё так же молчали и с мрачным видом рассматривали происходящее за окном автомобиля. Точнее, отсутствие какого-либо движения.

Меня продолжал мучить вопрос: зачем? Ради чего бесы стремятся уничтожить всё живое? Откуда в них столько ненависти? Хотя ненависть ли это? Ведь они убивают без эмоций, с каменными выражениями на лицах. Не исключаю, что наши тела попросту несовместимы с их сущностью, тем не менее я ни разу не видел, как они злятся. Напротив, мы вызываем у них брезгливость, будто черви, что копошатся в дерьме. Точно так же мы, люди, убиваем навозных мух, не испытывая ни жалости, ни сострадания. Да, бывает, злимся от их назойливости, но то такое.

Мимо промелькнул указатель, гласивший, что до районного центра нам осталось жалких десять километров. А это означало, что мы практически прибыли. От него до моей малой родины всего двадцать минут неспешной езды.

— Машина два, двигайтесь по окружной до конечной точки, — распорядился в рацию я.

— А вы? — последовал ожидаемый вопрос от Коляна.

— Город проверим.

— Могила, это Маркин. Так не пойдёт. Давай остановимся, я к вам пересяду.

— Нет, выполняйте приказ.

— Но вас всего двое…

— Рус, твоя задача — сопроводить автобус до конечной точки.