Глава 16

Малая родина

Отец Владимир оказался прав: людей нужно отсюда вывозить. Да, пока на дворе лето и тёплая погода позволяет жить где угодно. Но что делать зимой? Впрочем, невооружённым глазом было видно, что данный лагерь — явление временное. Палатка, конечно, укроет от дождя, а пообедать можно под общим большим навесом. Вот только, как я уже заметил выше, всё это не более чем попытка дождаться помощи или отсрочить время для поиска лучшего решения.

Ворота со скрипом распахнулись, пропуская нашу машину внутрь. Я невольно поморщился, потому как всё ещё считал это кладбище своим хозяйством. У меня здесь всё работало как часы и никогда ничего не скрипело и не хлюпало. Неужели так сложно пару капель масла на петли добавить? Самим-то не противно слушать этот визг?

— Ну, как вы там? — К машине тут же подошёл Колян.

— Нормально, — ответил я, — дистрофиков вам привезли.

— Чего? — вылупился на меня он. — Каких ещё, нахер, дистрофиков⁈

— Самых натуральных. Молодёжь из общаги забрал, они там с голоду умирать уже начали. Нужно откормить, иначе дорогу не переживут.

— Короче, мы здесь надолго, — вздохнул приятель. — Хотя это даже хорошо.

— В смысле? — не понял я.

— Да эта твоя, Иномарка раскосая, сказала, что нужно всех как следует осмотреть, прежде чем обратно ехать. Кто-то ей там сильно не понравился в плане здоровья.

— Она не моя, — огрызнулся я. — Ладно, пусть этими тоже займётся.

— А ты куда?

— Пойду в глаза посмотрю тому, кто за кладбищем приглядывает.

— Можешь не спешить, он уже второй раз проспаться пытается.

— Вот сейчас не понял⁈

— Да Лётчик здесь на хозяйстве. Он в момент вторжения здесь на могиле уснул. Теперь вот кореша своего, Зайца, уже месяц как поминает.

— Придурок, бля, — буркнул я. — Где этот обмудок?

— В левой угловой часовне. Он её на правах хозяина занял.

— Чего? А в сторожке кто?

— Там матушка Анастасия живёт.

— То есть она главная?

— Ага, щас, её уже две недели как власти лишили. Хотели совсем изгнать, но побоялись, а может, и заступился кто. Я пока до конца не разобрался, люди неохотно эту тему обсуждают.

— Кто её так? Лётчик⁈

— Ну, ты дуру-то не гони, — усмехнулся Колян. — Он алкаш, кто его слушать станет. Здесь всем мэр наш бывший заправляет, а может, всё ещё и настоящий.

— Это который Перепёлкин?

— Бля, Могила, не тупи! У нас что, когда-то другой мэр был?

— Ну, когда-то, наверное, был, — хмыкнул я. — Где этот боров?

— За Иномаркой твоей по пятам ходит.

— Она не моя, — повторил я. — И хватит её так называть. Так где они?

— Ближе к центральной часовне посмотри, там основной лагерь разбили.

— Принял, — кивнул я и, уже уходя, добавил — Помоги молодёжь разгрузить.

Но Коляну советы не требовались: он уже сунул рожу в салон буханки и что-то объяснял новичкам. Я же, испытывая жёсткую ностальгию, прямой наводкой шёл к центральной часовне, краем глаза примечая изменения в бывших владениях. Впрочем, этого следовало ожидать, ведь людям приходится здесь жить, как бы странно это ни выглядело. М-да, жизнь на кладбище — вот такая ирония новой реальности.

Часть оград и надгробий пришлось убрать, чтобы расчистить землю для посадки и под палаточный лагерь.