— Пётр Фёдрыч! — окликнул я бывшего мэра. — Можно вас на секундочку?

Тучный, неповоротливый, словно боров, и весит центнера полтора. Однако за последний месяц мэр знатно схудну́л, что неудивительно при том образе жизни, в котором он случайно оказался. Залысина едва прикрыта редкими волосами, пот бесконечными ручьями струится по лицу.

Перепёлкин осмотрел меня таким взглядом, словно не узнал. Хотя с чего вдруг он обязан меня помнить? По его мнению, мы жили в разных классовых ячейках. А такие, как я, недостойны того, чтобы запоминать их имя. К людям он всегда относился с нескрываемым презрением. И, насколько мне известно, данная антипатия была взаимной. Но почему-то он каждый раз волшебным образом снова и снова оказывался на посту главы. Вряд ли это заслуга честных выборов. С другой стороны, более-менее достойные кандидаты, способные его заменить, никогда не попадали в бюллетени.

— Ну? — раздражённо бросил он.

— Баранки гну, — резко ответил я. — Ты какого хуя здесь устроил⁈

— Что-о-о⁈— выпучил глаза он и едва не задохнулся от возмущения. — Ты кто такой⁈ Ты знаешь, с кем ты разговариваешь⁈ Да я тебя…

«Щёлк!» — В наступившей тишине удар в челюсть прозвучал особенно громко. Люди вокруг замерли и уставились на происходящее с нескрываемым любопытством. В принципе, я их понимал. Точнее, их слепое подчинение бывшему представителю власти. Все мы в той или иной степени являемся заложниками собственных традиций. Это из серии «С завтрашнего дня начинаю жить по-новому». Однако все эти попытки постепенно сходят на нет, и старые, порой вредные, пристрастия возвращаются на свои места.

Перепёлкин столько лет был бессменным лидером нашего посёлка, что жители даже не подумали, что дни его власти сочтены. Они просто поверили в его незаменимость и продолжили слушать наставления. Нет, не сказать, что он давал неверные советы, судя по обстановке вокруг, всё делалось правильно. Вот только я почему-то не уверен в его заслугах на сей счёт. Наверняка весь быт наладила матушка Анастасия, а этот боров преподнёс её труды, как свои собственные.

— Тебя кто главным назначил? — Я склонился над поверженным противником.

Но ответа уже не услышал, потому как у мэра нашёлся неожиданный заступник в лице раскосой красавицы. Ох уж эти женщины…

— Вы что себе позволяете⁈ — набросилась на меня она. — Что вы за человек такой⁈ Неужели обязательно было руки распускать⁈

— А вы из тех, кто любит за всякое дерьмо заступаться? Отойдите и не мешайте, пожалуйста.

— Уберите его от меня, он псих! Ненормальный! — переходя на визг, закричал Перепёлкин.

Однако кроме Любы никто так и не вступился за бывшего мэра. Наверняка каждый из них давно мечтал заехать ему по поросячьему рылу. Дело вовсе не в том, что он плохой управленец — скорее никакой. Но вот его отношение к окружающим раздражало всех без исключения. Любая просьба решить ту или иную административную проблему заканчивалась оскорблениями со стороны Перепёлкина. А порой дело доходило и до полного унижения навязчивого просителя. И не только в моральном смысле.

А уж ради собственной выгоды этот ублюдок готов был идти на любые подлости. В общем, перечислять все его «заслуги перед отечеством» нет никакого смысла. Как и то, что Любе вряд ли получится всё это объяснить. Для этого ей нужно было пожить здесь хотя бы пару лет. Тогда она ни за что бы не стала заступаться за этого мудака.

Тот факт, что он выжил матушку Анастасию, — это мелочи.