Меня вдруг охватила паника. Впрочем, неудивительно, учитывая моё положение. Да здесь любой человек с ума спрыгнет, обнаружив, что его заживо похоронили. Наверное, хуже смерти и не придумать, хотя… Нести уже не придётся, да и близкие попрощаться успели. Наверняка даже фразы стандартные звучали, мол: как живой лежит, даже улыбается.

— Вылезу — всем челюсти попереломаю, — буркнул я. — Да как же тебя ебсти, мать твою⁈

Вот теперь я натурально разозлился. И как только почувствовал нарастающую ярость, ухватился за неё, словно за спасательный круг. Пространство внутри гроба залило ярким светом, прочерчивая ореолом медвежий силуэт. И как только он начал уплотняться, доски не выдержали и с хрустом разошлись в стороны. Грунт провалился и засыпал мою морду, но это не беда. Медведи спокойно переносят подобные неудобства. К тому же отлично умеют копать, например, берлоги. Впрочем, и я с землёй на «ты». М-да, вот такая ирония: Могила в могиле, даже какой-то тавтологией отдаёт.

Мишка и впрямь оказался хорош в качестве землеройки. Прочные загнутые когти без особых усилий рыхлили землю, к слову, успевшую прилично слежаться. Ближе к поверхности под лапы начали попадаться кирпичи, через которые уже виднелся свет. Это навело не на самые хорошие мысли. Вначале я заволновался: как бы над моей могилой памятник во весь рост не воздвигли, с моих станется. Но нет, это больше походило на завал.

Медвежьих сил хватило с запасом, чтобы покинуть собственное захоронение всего за пару минут. Кирпичи разлетелись в стороны, и я наконец смог вдохнуть полной грудью. Но не успел вернуться в образ человека, как у самого уха что-то пронеслось, издавая характерный электрический треск. Даже шерсть зашевелилась. А затем грохнуло так, что зазвенело в ушах, однако я всё же услышал фразу: «Валим».

Пока я силился сообразить, что здесь происходит, обидчиков и след простыл, зато у меня появилась возможность осмотреться. Заодно и репу почесать, потому как увиденное совсем не радовало.

Крепость пала. Это было так же очевидно, как и то, что в ней больше никто не живёт. Но больше всего напрягало другое: руины выглядели так, словно битва случилась несколько лет назад. Нет, я понимаю, что природа быстро отбирает у человека территорию, если за ней не следить, но не настолько же! На стене мало того что трава проросла, так ещё и молодые берёзки на ветру качаются. А тут уж как ни крути, за год-два такие не вырастут. Сколько же я в земле пролежал? И вообще, какого хрена здесь произошло? Ну и последний, но не по значимости, вопрос: кто швырнул в меня молнией и как давно такие фокусы стали доступны человеку?

Я вернулся в нормальный облик и сразу же ощутил жару, что висела в воздухе. Оказывается, медвежья шкура защищает не только от холода, хотя чему вообще я удивляюсь? Вокруг есть более загадочные вещи, как, например, одежда, которая превратилась в прелые тряпки. А ещё я бы не отказался чего-нибудь сожрать, и желательно — побольше.

И снова беглый осмотр не дал ничего конкретного. Место, где должен располагаться склад с едой, превратилось в холм с торчащими в разные стороны остатками крыши. Хотя административные здания всё ещё целы, разве что зияют пустыми глазницами разбитых окон. Башня тоже на месте, но какая-то неведомая сила укоротила её почти вдвое.

— Точно, бункер, — пробормотал я и направился к пятиэтажкам.

Как раз за ними и должен прятаться вход в бункер. Хотя, судя по внешнему состоянию кремля, вряд ли я там найду что-нибудь полезное. Но лучше убедиться, чем потом всю дорогу переживать.

Проходя мимо одной из пятиэтажек, я невольно скользнул взглядом по окну квартиры, где жила Алиса. Сердце моментально сжалось в нехорошем предчувствии, а память быстро подкинула всё, что творилось в последнее время.