Насытившись, я вышел из-за стола.

— Спасибо за угощение. Пойду баню осмотрю.

Хозяйка тут же взяла меня в оборот:

— Воды заодно натаскай. Если не затруднит, на террасе бочку тоже наполни.

Я молча кивнул и вышел из дома. Некоторое время стоял на крыльце, затем улыбнулся сам себе и, скинув с пояса мечи, поставил их в угол. Работы я никогда не боялся.

Пока таскал из колодца воду, даже вспотел. Впрочем, это не минус, быстрее грязь отойдёт. А прежде чем направиться в баню, решил как следует разогреться и разогнать кровь, тем более что давно не тренировался.

К своему удивлению, навыки я не утратил, несмотря на то, что пролежал в могиле целых семь лет. А вот о необходимости и регулярности этого дела слегка подзабыл.

Как оказалось, не зря я вернулся к тренировочному процессу. Мышцы знатно закостенели, и привычный ранее шпагат дался мне далеко не с первого раза, пришлось как следует разогреться и предварительно растянуться. С остальным проблем не возникло. Руки точно помнили блоки, отработанные до уровня рефлекса. Вспомнив каждый удар, я завершил тренировку боем с тенью, плавно перешедшим в дыхательную гимнастку тайцзи.

Разгорячённый, я вошёл в баню и с наслаждением смыл липкий пот, а вместе с ним и дорожную пыль.

Хозяйка встретила меня ещё более плотоядным взглядом. Я прекрасно видел, как она наблюдает из окна за моей тренировкой. Однако от комментариев по этому поводу она отказалась, за что я был ей благодарен.

— В терраске тебе постелила. — Она кивнула на летнюю комнату и добавила странную фразу: — Чтоб поближе к выходу.

Я это подметил, но виду не показал. Поблагодарил и завалился на тахту, закинув руки за голову. К этому времени на улице окончательно стемнело, а значит, время уже приблизилось к полуночи. Летом этот процесс довольно долог. Даже после захода солнца ещё некоторое время сохраняется сумеречная серость.

Рядом с противным писком кружились комары, но ко мне не приближались. Хитростей в моём арсенале хватало, чтобы защититься и от более опасного противника. Однако сон не шёл, даже несмотря на серьёзную усталость. Так бывает, когда долго держишь темп. Организм привыкает к постоянному напряжению и просто отказывается расслабляться.

А затем прогрохотала автоматная очередь.

Я подскочил как ошпаренный, выскочил на улицу и начал прислушиваться к окружающему миру. Однако деревня спокойно спала, и никто из жителей не спешил покидать тёплые постели. Судя по всему, ситуация штатная.

Почесав макушку, я посмотрел на звёзды. В отсутствие городского освещения (да всей цивилизации в целом, с её заводами и электростанциями, что без устали чадили, засоряя атмосферу) эти крохотные огоньки выглядели особенно ярко. Раньше такое можно было увидеть разве что в августе, да и то не всегда.

Я вернулся в дом и уже собирался снова завалиться в кровать, когда раздался пронзительный кошачий визг. Точнее, крик сильно походил на драку мартовских котов. Было в нём что-то ещё — злобное, голодное. А когда следом вновь протрещал автомат, стало понятно, что к пушистым созданиям этот ор не имеет никакого отношения. К тому же во всей деревне я не встретил ни одной кошки.

Направление стрельбы я определил безошибочно и, подхватив мечи, направился к стене.

На одном из участков горел прожектор, которым крутил охранник в попытке высмотреть что-то в темноте за стеной. Чуть вдалеке слышался треск генератора. Похоже, его спрятали в сарай, чтобы не гремел на всю округу.

— Эй, что там? — спросил я у мужика на прожекторе.

— Не знаю, — ответил он. — Вурдалаки вроде, но точно не скажу.

— Уя-а-ау-у! — снова раздался пронзительный визг.

— Блядь! — выкрикнул мужик и, перехватив автомат, выпустил по кому-то остатки магазина.