Я крутился волчком отрубал конечности, а некоторых сбивал с атаки ударами ног, чтобы затем прикончить точным движением меча. Раненые твари визжали, отскакивали, и их место тут же занимали другие.

Один из вурдалаков оказался хитрее остальных. Он вскарабкался на дерево, пока я был занят уничтожением его собратьев, и обрушился на меня сверху. Вот это был неожиданный манёвр, и он почти достиг цели. На одних инстинктах я умудрился отскочить от дуба, развернуться и разрубить голову твари прямо в полёте. Но в этот момент я всё же подставил спину, и вурдалаки незамедлительно этим воспользовались. Вот только я тоже был готов.

Как только уродец повис у меня на шее, я произвёл укол за спину, насаживая его на клинок. Хватка мгновенно ослабла, и враг покинул моё тело, правда, вместе с оружием. Зато я снова вернул исходную позицию, закрыв спину мощным стволом дуба. Но теперь я держал под контролем и его крону, чтобы избежать повторения допущенной ошибки.

Утратив меч, я выхватил пистолет, с которым не расставался, даже когда ложился спать. Заряженные камнями пули оказались эффективными и против вурдалаков. В этом я убедился, когда вышиб гнилые мозги из черепушки твари, что пыталась скрыться с моим мечом. Непростое занятие — отмахиваться клинком от уродцев с одной стороны и одновременно отстреливать их на дальней дистанции. Зато мне быстро удалось проредить их популяцию, за считаные секунды сократив её почти вдвое.

Перезаряжаться было некогда, а потому я вернул огнестрел в кобуру, обеими руками перехватил меч и наконец оставил дуб, ринувшись в атаку. Меч выписывал причудливые узоры, резко меняя направление и угол атаки, исходя из положения противника. Краем сознания я подметил, что раньше так не умел. Я будто просчитывал наперёд, как и с какой стороны нападёт следующий уродец.

Вскоре готовых продолжить схватку осталось лишь трое. Да и то у одного не было руки, второй припадал на ногу, а третий вообще потерял нижнюю челюсть. Но всего живых (точнее, недобитых) я насчитал восемь, и это помимо опасной троицы. Их половинки продолжали упорно ползти, но я решил заняться ими чуть позже. Никуда они не денутся — не успеют.

Однако на мой рывок целые твари отреагировали иначе. Они бросились бежать.

Того, чьи ноги оставались целыми, я пригвоздил мечом, метнув его метров с пяти. Затем выхватил ствол, перезарядил свободной рукой и добил оставшихся двоих. Последний почти успел скрыться за кустарником. Но почти, как известно, не считается. Проконтролировать остальных уже было делом техники.

Покончив с вурдалаками, я осмотрел поле боя и удовлетворительно хмыкнул.

— Не на того напали, — самодовольно произнёс я и, сорвав пучок травы, принялся протирать клинки от крови.

При этом я всё так же продолжал сканировать пространство на предмет опасности. Хрен их знает, этих вурдалаков, очень уж умными оказались некоторые из них.

И снова оказался вознаграждён за бдительность. Похоже, одна из тварей даже не вступала в схватку, а может, начала отступление раньше других. Я заметил её ауру среди деревьев, чуть ли не в пятистах метрах от места боя.

Не люблю убирать грязное оружие в ножны, потому как их очень сложно чистить изнутри. Но выбора у меня нет, не оставлять же мечи посреди леса без присмотра.

* * *

Тварь я поймал на перекрёстке. Точный выстрел из «Стечкина» разворотил ей крестец, и она рухнула рожей в асфальт, прочертив по нему добрые несколько метров. Я нарочно перешёл на шаг, чтобы перевести дух после приличного забега по пересечённой местности.

Вурдалак шипел, пытался ползти, но я прекратил его потуги, наступив на голову. Тот сразу заколотил руками, при этом ноги остались лежать неподвижно. Хороший выстрел получился.

На некоторое время я задумался, добить его и без того грязным мечом или потратить ценный патрон? В итоге решил, что последние мне ещё пригодятся, и потянул клинок из ножен.