Стремясь совладать с многочисленными трудностями, Одетта упорно трудилась, урывая для сна всего несколько часов в сутки, и, чтобы как-то себя подбодрить, постоянно что-то жевала. Теперь она находила успокоение в одной только пище и, оставаясь в ресторане после закрытия, чтобы подвести баланс, ела все, что попадалось под руку, — разнообразные салаты, холодную рыбу, мясо, дичь, чрезвычайно калорийные пудинги — ну и, конечно же, шоколад.

А потом по электронной почте пришло послание от Билла, и тут ей уже не смогла помочь даже вся эта восхитительная жратва — слишком неприятное она получила известие. В своем послании Билл, в частности, писал, что суд, рассмотрев дело «Форрестер против Филдинг», предложил ей, Одетте Филдинг, выплатить Калуму Форрестеру шестьдесят тысяч фунтов в течение трех недель, угрожая в противном случае объявить ее банкротом и пустить ее имущество с молотка. Короче говоря, все произошло именно так, как предсказывал Билл, хотя она упорно отказывалась в такой исход верить. Более того, решение суда могло побудить других кредиторов последовать примеру Калума и тоже подать на нее в суд.

— Эти кредиторы — все равно что крысы на корабле, — объяснил ей при личной встрече Билл. — Когда с борта сбегает самая большая, все остальные устремляются за ней.

Увы, Калум не был единственной крысой, сбежавшей с ее корабля. Когда Одетта сообщила Биллу об исчезновении Крэйга, у адвоката отвисла челюсть.

— Ты почему мне не сказала, что собираешься выступить гарантом этого типа? — воскликнул он, вскакивая с места и принимаясь расхаживать по офису из стороны в сторону. — Я бы никаких сил не пожалел, чтобы тебя от этого отговорить.

— Но Крэйг клялся мне всем святым, что будет сидеть дома…

— Это ты будешь сидеть! — рявкнул Бил. — В долговой яме! Откуда, черт возьми, ты возьмешь деньги, чтобы выплатить залог?

— Крэйг вернется. Я уверена, — сказала Одетта. — У него двое детей, и не было еще случая, чтобы он не поздравил их с Рождеством.

— А судье уже будет все равно, вернется он или нет. Твои-то гарантии оказались ни к черту, верно?

— Похоже, мне и впрямь пора объявить себя банкротом, — нервно рассмеялась Одетта.

У Билла было чувство юмора адвоката, и смеяться над шутками своей клиентки о банкротстве он позволить себе не мог.

— Суд не примет твое банкротство во внимание и заставит тебя выплатить всю сумму залога до последнего пенса. Плюс судебные издержки, — мрачно сказал он. — Набежит такая сумма, что до смерти не расплатишься.

В конце недели на адрес Одетты пришло письмо от адвоката дизайнера Ллойд-Брюстера. Миляга Морис требовал, чтобы ему заплатили за труды по оформлению «РО». Потом пришло несколько факсов от поставщиков. Все они требовали денег, даже верный Билл.

Саския все еще находилась в отпуске, поэтому Одетте, чтобы справиться с делами, приходилось вкалывать в «РО» по шестнадцать часов в сутки. В пятницу она получила уведомление от городского магистрата, что ей необходимо предстать перед судом, дать объяснения относительно исчезновения Крэйга и в случае, если суд сочтет ее объяснения неудовлетворительными, вручить жюри чек на двадцать тысяч фунтов, составлявших сумму залога.

— Тебе придется очень постараться, чтобы убедить суд в том, что ты сделала все возможное и невозможное, стараясь предотвратить его исчезновение, — сказал Билл и ушел, подсунув ей незаметно на подпись чек, где была проставлена сумма, в которую он оценивал свои услуги.

Одетта поняла, что ее дело плохо.