Как и следовало ожидать, Калум находился там. Но он не шпионил за своими гостями. Наоборот, в эту минуту он очень тесно общался с одним из них, вернее, с одной. Гостьей. Это была молодая хорошенькая старлетка, снимавшаяся в «мыльных операх». Самым примечательным в ней было то, что она числилась спутницей жизни одного очень известного и очень агрессивного по натуре футбольного обозревателя по имени Дэнни Риз.

— Я хочу поехать на вечер в «Клинику», — проворчал Финли, когда Лидия велела водителю такси остановить машину у входа в «РО». — Там сегодня будет весь Лондон.

— Мы приехали сюда, чтобы поддержать моих друзей, — сказала Лидия, потянувшись за своей сумочкой.

— А как же мой брат? Может, это его надо поддержать? — Финли баловался с пепельницей: то открывал ее, то закрывал и выходить из машины не торопился.

— Он тоже должен сюда приехать, — сказала, как отрезала, Лидия. Честно говоря, и сам «РО», и все связанные с его открытием проблемы основательно ей прискучили. Другое дело Калум. С ним скучать не приходилось. Он был мастер устраивать всякого рода каверзы. Лидия не сомневалась, что если на вечере открытия что-нибудь пойдет не так или случится какая-нибудь заварушка, то это будет следствием его происков. Уже одно то, что Калум председательствовал сейчас в «Клинике», хотя, по идее, должен был находиться в «РО», характеризовало его как завзятого интригана. Впрочем, Лидия считала, что Одетта отлично управится и без Калума, а скандальчик, коли уж ему суждено вспыхнуть, лишь послужит к вящей славе ее заведения.

— Со стороны выглядит совсем неплохо. — Лидия стояла на тротуаре перед «РО» и обозревала его фасад.

Она была права. Как это ни удивительно, но все, даже самые примитивные ухищрения, на которые пустились в последний момент устроители праздника, пошли заведению на пользу. В свете горевших при входе фонарей намалеванная готическим шрифтом вывеска смотрелась очень недурно. Даже шторы для ванной, которыми затянули плохо промытые стекла, пришлись весьма кстати. Полупрозрачная зеленая ткань сообщала окнам «РО» загадочность подсвеченного изнутри аквариума, а это наводило на мысль, что жизнь, которая протекает за этими окнами, тоже какая-то особенная и загадочная и доступна лишь избранникам судьбы. Неминуемо возникал соблазн проникнуть внутрь и присоединиться к кругу избранных.

В коридоре, за исключением пары скучающих репортеров, никого не было. Увидев входившую в двери Лидию, они оживились и навели на нее камеры.

— Можете себя не утруждать. Да, на мордочку я ничего себе, но ничем, кроме этого, не знаменита.

Услышав голос подруги, из гардеробной вылетела Джун, пытавшаяся с помощью маникюрных ножниц облагородить свой наряд, придав вырезу на груди треугольную форму.

— Джун, что это ты на себя напялила?

Джун всегда одевалась очень вызывающе, но на это раз на ней было нечто из ряда вон. А именно: большая скатерть с дыркой для головы посередине, стянутая на талии толстой белой веревкой. На макушке у Джун красовалась какая-то крохотная бежевая шапочка, напоминавшая мужскую накладку на лысину, а на шее висел на цепи большой деревянный крест.

— Ты, милочка, напоминаешь Мне участницу студенческого капустника, — хохотнул Финли.

— Я — прислужница жреца. Или, если угодно, епископа, — объяснила Джун, оправляя на себе скатерть. — Поначалу Стэн хотел, чтобы я походила на бредущую к костру Жанну Д’Арк, но мне не хватило сил таскать на себе шестифутовый крест. Слава богу, Стэн передумал и повесил этот крест в мужском туалете.