Руби Мей беспокойно взглянула на Таллулу.

— Вам известно, как Уайет искал свою дочь? Ой, сестрички, а вдруг мы поступили очень плохо, свалившись на голову нашему братику и выболтав его тайны…

— Мне все известно о Фоллен, — тихо проговорила Таллула. — Но, кроме меня, больше никому. Время еще не пришло.

— Эта волчица отняла ее… — мрачно начала Дора Белль, и Таллула почувствовала, какая могучая ярость может подняться из самых глубин этих любящих сердец. Особенно если плохо поступают с членом их семьи.

— Все уже позади, Дора Белль, — ласково произнесла Перл. — Наши испытания закончились. Уайет нашел свою девочку — и, по-моему, кое-что еще, — добавила она, и четыре сестры посмотрели на Таллулу. — Она такая милая, — сказала Перл, смахивая слезинку с глаза.

— Вы просто прелесть, — сказала Руби Мей, целуя в щеку вспыхнувшую Таллулу. — Теперь мне понятно, как удалось Уайету создать свою блесну. «Таллула» — ваша точная копия. Такая же милая, женственная… Ой, она и пахнет так же, как цветущая сирень у нас дома, в Джорджии.

— Ваше предложение погостить у вас принимается, — сказала Перл. — Вы не покажете, где туалет?

Таллула провела женщин наверх. Сестры вслух восторгались ее прекрасным уютным домом, но вдруг разом смолкли. Таллула, искавшая в кладовке чистые полотенца, оглянулась и увидела, что женщины стоят перед дверью ее спальни.

Улики были раскиданы по всей комнате, начиная от ночной сорочки Таллулы, заброшенной на трельяж, до разбросанных повсюду простыней и одеял. Экспонатом номер один была рухнувшая кровать. Экспонатом номер два — вскрытая серебристая упаковка, искрящаяся мириадами огоньков в лунном свете.

— Ого! — выдохнула Перл.

— О Господи! — прижала руку к сердцу Дора Белль.

— Боже мой! — пропела Руби Мей. Затем все четверо с ослепительными улыбками повернулись к Таллуле.

— Уайет отдал вам свое сердце, — тихо промолвила Джейд.

Только тут Таллула вдруг заметила, что это ее первые слова.

— Джейд говорит лишь то, что необходимо. Такой она стала после ранней смерти мужа. Покойный Генри жаловался, что она слишком болтлива, — объяснила Перл, выпроваживая сестер в ванную. — Мы мигом…

Одевшись за считанные минуты, Таллула прикрыла за собой дверь спальни и нашла у черного хода что-то бурчащего Уайета.

— Ты потрошишь эту рыбу так, словно вымещаешь на ней злобу, — осторожно начала она.

Он взглянул на нее, затем снова стал размахивать ножом, точно саблей.

Таллула, не выдержав, начала смеяться трудно было скрыть свое счастье в залитую лунным светом ночь…

У Уайета был такой недовольный вид, что она не могла этого так оставить. Обвив его руками, Таллула приподнялась на цыпочки, положила подбородок ему на плечо и поцеловала со всей нежностью, переполнявшей ее сердце.

Он сказал:

— У меня руки в рыбных потрохах. А то я унес бы тебя от этой орды незваных гостей. Прицепив домик на колесах к своей машине, я увез бы тебя в какую-нибудь укромную сосновую рощу, где мы занялись бы любовью так, чтобы домик затрещал по швам. Мне не везет, Таллула. Такая неудача. Я еще не успел сказать, что люблю тебя, а они уже здесь. Ты ответишь за то, что открыла дверь вопреки моему запрету.

Представив себе трещащий по швам домик на колесах, Таллула улыбнулась. У Уайета такой несчастный вид. Она еще крепче прижала его к себе и спросила:

— Если бы ты затащил меня в трещащий по швам домик, что бы сталось с Лероем?

Уайет только фыркнул в ответ, показав, что в настоящий момент Лерой его беспокоит меньше всего.