– Мачт закончен! – судья, тот самый лысый мужик, махнул руками. – Победа двенадцатого отряда лагеря «Солнечный»!

– Да-а-а-а! Ура-а-а-а!!! – принялись прыгать наши, а ребята кинулись обниматься, повиснув на мне, словно игрушки на ёлке. – Качать капитана!

– Эй, эй, куда?!! – я с трудом вырвался. – На место поставьте, а то уроните. Нам ещё финалку играть!

– Это будет непросто, – Сикорская, хоть и не принимавшая участие в попытке подкинуть меня к потолку, но отиравшаяся рядом, покосилась на наших будущих соперников. – У «Морского» сильная команда.

– Давай называть вещи своими именами, – я тоже повернулся в ту сторону. – У них четверо негров-переростков, из которых двое имеют второй Разряд, а остальные первый. И они этим внаглую пользуются. А судьям дана установка делать вид, что ничего такого не происходит.

– Это я виновата, – потупила голубые очи Софья. – Если бы…

– Закройся, – я чуть не вмазал подзатыльник этой страдалице. – Или надо было идти с ним на свидание. Правда не факт, что после он не поделился бы тобой с корешами. Ты как, готова к групповушке с неграми?

– Какой же ты мерзкий, – скривилась Сикорская, зато перестала страдать самоуничижением. – Вот скажи, Семён, почему ты не можешь быть нормальным?

– Это лицемерить и стыдливо мяться, делая вид, будто не понимаю, зачем этот урод тебя звал гулять и какие в их среде царят нравы? – я прищурился. – Да как скажешь. Правда, я тут краем уха слышал, что комсомолец должен быть честным и открыто говорить обо всём, но, видимо, ошибся.

– Ненавижу тебя! – фыркнула Софья, под удивлёнными взглядами ребят, слышавших наш разговор. – Ты всегда перекрутишь всё так, что я остаюсь дурой!

– Эх, Сонька, Сонька, – я потрепал её по волосам, заставив возмущённо фыркнуть. – Комнатный ты цветок. Рассказал бы я тебе, зачем в хлебе дырочки, но твой папа мне за это голову оторвёт. Так что давай замнём тему и надерём этим черномазым утыркам черномазые задницы!

– Семён! – сердито нахмурилась Полина. – Что ещё за расистские лозунги?!У нас все равны, невзирая на цвет кожи или страну, где они родились!

– Хорошо, – я покровительственно махнул рукой, – пусть попробуют надрать мою белокожую задницу, я не против. Вы со мной, ребята?! Жан! Марк! Вот видите, у нас полный интернационал!

– Ну тебя, – отмахнулась вожатая. – Идите давайте, и без победы не возвращайтесь.

– Аве Цезарь, моритурэ тэ салютант! – махнул я в ответ. – Айда, размажем их!

Бапото Джепхуза, сын министра обороны Нигера, тот самый наглый негрила, что лапал Сикорскую, уже стоял на площадке в окружении своих шестёрок. Мы с Никольским успели перекинуться парой слов, и я примерно представлял себе ситуацию. Папаша Бапото, Катлего, был самым перспективным кандидатом на предстоящих через три месяца выборах президента в стране. В связи с чем его активно обрабатывали и Советы, и США, и французы. Поэтому сынка, вместе с детьми самых приближённых советников, пригласили погостить в «Артеке», невзирая на то, что негритянским бугаям уже было под двадцать.

Понятное дело, что Бапото считал, что ему здесь все должны, и вёл себя как король, то есть как привык дома. Хамил воспитателям, приставал к девочкам, забирал всё, что ему нравится, считая, что правительство Союза будет с него пылинки сдувать.