– Ты как? – я встретил её на полдороги, потому что по правилам после первого выбитого должен был выйти на поле. – Сильно болит?

– Не очень, – Лайна храбрилась, но было видно, что её здорово приложило. – Я в порядке.

– Не напрягайся, – была бы моя воля я бы вообще убрал девчонок с поля, но приходилось играть тем, что есть, – старайся просто преребрасывать мяч нам, хорошо?

– Ладно, – в голосе девчонки проскользнуло облегчение. – Я сделаю.

Я кивнул и пошёл на свою половину поля. Бапото довольно скалился, водя жирным пальцем по шее, мол, мне конец. Я не стал ему отвечать, лишь улыбнулся во всю ширь, чем тут же разозлил нигерийца. Тот начал кричать на свою команду, чтобы ему отдали мяч, поэтому следующий бросок был слабым, и мы все увернулись, а сынок министра, стоило ему только получить снаряд, тут же выстрелил им, словно из пушки, целясь в Машу, девчонку из-под Смоленска, крупную и сильную, но очень скромную, вечно стесняющуюся своих размеров. Она сразу поняла, что не успеет увернуться, и лишь вскинула руки, защищая лицо. Однако мяч в неё не попал. Я успел метнуться в сторону и поймал его прямо перед девушкой. И тут же швырнул сам, используя все доступные силы и техники.

Воздух, разрываемый несущимся на огромной скорости снарядом, взвыл, а после послышался глухой удар, будто кувалдой долбанули по шпале, и один из дружков Бапото рухнул на площадку, перед этим эффектно перевернувшись в воздухе. Удар в лицо был настолько силён, что из него просто вышибло сознание. Собственно, я провернул тот же трюк, что собирался мажор, нацелившись в Машу. Только у меня получилось. Как я и ожидал, пусть даже сам Бапото и его компашка были Разрядниками, с техниками у меня обстояли дела намного лучше. Да и сил было явно побольше.

– Это против правил!!! – кинулся нигериец к судье, даже не обратив внимания на валяющегося товарища, над которым уже колдовали пара медработников лагеря. – Он нарушил…

– Предупреждение за пререкание с судьёй, – Вадим Петрович, хладнокровно не обращая внимания на летевшую на него изо рта негра слюну, показал ему жёлтую карточку. – Ещё раз и удалю с поля. Вернись на своё место.

– Вы все пожалеете! – Бапото обжёг судью ненавидящим взглядом, но выполнил то, что он сказал, не прекращая бурчать. – В ногах у меня валяться будете, пятки целовать. Сами эту белую сучку привезёте, десять таких привезёте или сто! А я тогда думать буду, брать или нет.

– Как он? – судья, не обращая внимания на жалобы африканца, повернулся к медикам. – Играть может?

– Да, норма, – те как раз закончили колдовать над поверженным, буквально на коленке приведя его в чувство. Впрочем, я не сомневался, что даже если бы сломал шею сопернику, его бы столь же быстро поставили на ноги, у одного из врачей на груди красовалась звезда Мастера. – Может играть!

– Тогда продолжаем! – дал свисток Вадим Петрович. – Мяч у «Солнечного»!

Следующие несколько минут игра шла спокойно, словно встретились два обычных отряда. Мяч порхал туда-сюда с нормальной скоростью, никто не пытался использовать энергетические техники, что как бы вообще запрещено правилами, если в игре есть Юниоры или обычные люди. Да и кроме как с четвёркой негров, нам с отрядом «Морского» лагеря делить было нечего. Они и сами были не в восторге от Бапото и его шестёрок, но родина сказала надо, и ребята как истинные комсомольцы терпели. Впрочем, судя по злорадным взглядам на пострадавшего негра, терпение у них было далеко не безграничным. Хотя и сам мажорчик им тоже не отличался. Хватило его не надолго.

Как оказалось, кое-что Бапото всё же умел, и следующий его бросок стал для меня неожиданным, да и не только для меня.