Что, впрочем, не помешало им рассказывать впоследствии о случившемся так, будто видели все своими глазами. Как это часто бывает, мнения разделились. Одни сочли это безусловно дурным предзнаменованием, другие решили, что Господь в неизбывной милости подсказал не только опасность, но и способ ее избежать. Иными словами, пока я буду рядом, с императорской четой ничего не случится…

В остальном празднества прошли как нельзя лучше. В Кремле и на окраинах, в шикарных ресторациях и убогих трактирах верхи и низы российского общества праздновали, на краткий миг позабыв о вековых распрях. Опубликованный в день коронации манифест сообщал не только о награждениях, но и об амнистии декабристам, петрашевцам и некоторым другим категориям заключенных. Включая, увы, и участников Польского восстания 1830–31 годов.

Я, к слову, предостерегал брата от последнего шага, прямо сказав, что ничего кроме нового бунта эта милость не вызовет, но решившего облагодетельствовать всех своих подданных императора было не остановить.

Но как бы то ни было, праздники скоро закончились. Императорская фамилия и двор вернулись в Петербург, после чего наступили рабочие будни. Доверие, неизменно выказываемое государем, выражалось помимо всего прочего тем, что я стал членом сразу нескольких важных органов. В первую очередь, конечно — «Секретного комитета по крестьянскому вопросу».

Августейший братец лично подбирал членов этого учреждения, отчего в его состав вошли довольно-таки замечательные личности.

Главный начальник Третьего отделения собственной его императорского величества канцелярии князь Алексей Федорович Орлов — весьма посредственный жандарм, сваливший все дела в корпусе на своего начальника штаба Дубельта, но толковый дипломат и военачальник. Увы, при всех своих положительных качествах, убежденный сторонник крепостного права.

Министр двора и уделов граф Владимир Федорович Адлерберг — храбрый офицер, отличившийся еще во время войны 1812, неплохой администратор. Близкий друг моего покойного отца и хотя бы в силу этого консерватор. Впрочем, большинство его имений находятся в Остзейском крае, где крепостное право отменено еще при Александре Благословенном, отчего крестьянский вопрос в великорусских губерниях его совершенно не занимает.

Главноуправляющий Вторым отделением собственной его императорского величества канцелярии граф Дмитрий Николаевич Блудов. Довольно известный литератор и бывший министр внутренних дел. В молодые годы славился либерализмом, во времена правления Николая I превратился в консерватора. Сейчас, кажется, вспомнил о прогрессивных устремлениях юности и принялся сочинять проект судебной реформы, предусматривающий отход от сословной системы и отделение судебной власти от исполнительной.

Член Государственного совета, председатель негласного цензурного комитета и одновременно директор Публичной библиотеки камергер барон Модест Иванович Корф. Помимо всего прочего однокашник Пушкина. В свое время он преподавал нам с братьями юриспруденцию. Блестящий администратор и, судя по тому, что совсем недавно подал записку о полезности упразднения возглавляемого цензурного комитета, либерал.

Член государственного совета действительный тайный советник князь Павел Павлович Гагарин. Человек, не лишенный способностей, но при этом резкий и неприятный с подчиненными. Крупный помещик и убежденный крепостник.

Сенатор, главноуправляющий путями и общественными зданиями генерал Константин Владимирович Чевкин. Прекрасный инженер и администратор, сменивший на посту «главного железнодорожника» ненавистного многим графа Клейнмихеля. При всех своих положительных качествах обладатель неуживчивого и склочного характера, отчего получил прозвище — «ёж в генеральских эполетах».