— Я говорил о Клеопатре, а она была гречанкой, — возразил бывший студент Джеймс Саттон, вынужденный в свое время бросить университет после одной некрасивой истории.

— Плевать! Пусть будет гречанка, — отмахнулся кокни, спускаясь по трапу в шлюпку.

— Кто-нибудь может мне объяснить, зачем мы поощряем свинство наших подчиненных? — вздохнул наблюдавший за посадкой и потому прекрасно все слышавший мичман Роберт Лоури.

— Это придумка наших политиканов, Роб, — отозвался его приятель вахтенный начальник лейтенант Элвин Корри. — Здешний паша стал слишком много о себе думать и вздумал дружить с лягушатниками. А те хотят построить канал, чтобы добраться до наших владений в Индии.

— Но разве нам самим не пригодится короткий путь?

— Если бы по этому каналу могли ходить только корабли под британским флагом, я бы с тобой согласился. Но поскольку им будут пользоваться все, включая русских, нам это совершенно не нужно. И вообще, лучше не забивай себе голову ерундой, а готовься к экзамену, иначе так навсегда и останешься мичманом!

Тем временем в казармах на окраине Александрии присланный пашой муссаид Махмуд Сами аль-Баруди лично проверял переодетых для встречи с британцами гвардейцев. Маскарад, надо сказать, вышел не особенно убедительным, ибо своей «гражданки» у солдат не было, а того, что смогли разыскать каптенармусы, на всех не хватало. Но поскольку для инглизов все правоверные на одно лицо, риск был сочтен приемлемым.

— Что это у тебя? — насторожился аль-Баруди, заметив торчащую из-под широкого пояса рукоять ножа.

— Простите, господин, — попытался спрятаться тот за спинами товарищей.

— Ах ты отпрыск верблюда с ослицей! — разозлился муссаид. — Кому я говорил, чтобы не брали с собой оружия? Можете бить неверных кулаками, плетями или палками, но не смейте их резать!

— Конечно, господин, это я так, случайно…

— Отдай нож своему командиру, тупица, и моли Аллаха, чтобы я про тебя больше ничего не слышал, иначе пожалеешь!

— Как скажете, господин, — угодливо кланялся солдат,

Каждый вечер сотни, если не тысячи моряков британской эскадры заполняли шлюпки, чтобы отправиться на берег и хоть на несколько часов позабыть о тяготах и лишениях своей службы. В порту их ждали десятки самых разных заведений, где они могли получить выпивку и продажную любовь.

Поначалу все шло как обычно, то есть более или менее в рамках приличий. Разошедшиеся по припортовым кабакам громко смеющиеся матросы выпивали и закусывали, иногда пели песни или играли в карты, но чем темнее становилось на улицах Александрии, тем разнузданней вели себя подданные королевы Виктории.

В какой-то момент трезвый, несмотря на количество выпитого, Сэнди заявил разносчику, что тот принес ему несвежее пиво, а когда араб попытался возразить, без долгих разговоров ударил того по лицу. Прибежавший на шум хозяин попытался защитить своего работника и призвать к ответу буяна, но Кейн тут же сбил его с ног и принялся месить ногами, а когда понял, что тот уже не может сопротивляться, крикнул на весь зал.

— Эй, ребята, вы слышали, что сказала эта обезьяна? Для храбрых моряков флота его величества выпивка сегодня бесплатно!

Изрядно накачавшиеся к тому времени товарищи Сэнди встретили это заявление восторженными криками, но поскольку никто не торопился принести им спиртное, принялись громить заведение. А когда вся мебель в нем оказалась разбитой, озверевшая от спиртного и пролившейся крови толпа выплеснулась наружу.

Почувствовавшие, что пахнет жареным, торговцы бросились закрывать свои лавки, но было уже поздно. Расходившиеся матросы врывались в их дома и хватали все, что попадалось под руку, даже не думая при этом расплачиваться.