|
Их связывала не только служба, но и членство в масонской ложе «Латинское братство» города Фуа. На своем посту Тео-филь занимал ярко выраженную антигерманскую позицию и старательно стремился разрушить систему союзов, разработанную канцлером Бисмарком в предыдущие десятилетия, связывающую Германскую империю с Австро-Венгерской империей, Италией и Россией. Маркиз старался не разочаровывать начальника, а сейчас вообще прыгнул выше головы, молниеносно разрешив Фальку для организации беспорядков в Петербурге отозвать офицеров Иностранного легиона из лагеря подготовки боевиков и использовать по своему усмотрению в течение двенадцати часов. Тем более что желание выслужиться удачно сочеталось с его личной ненавистью к этой заснеженной, угрюмой стране, которую так и не удалось завоевать ни в 1812 году, ни в 1855-м…
Серые тени, скользнувшие вслед за послом, тоже не желали огорчать свое начальство, поэтому не оставили никаких внешних следов своего усердия, гуманно оглушив француза и его охранника, использовав вместо дубинки плотно набитый солью рукав. Дворник, обнаруживший в сугробе двух иностранцев, подумал даже, что они жертвы перепоя, а не ограбления. Все содержимое посольского саквояжа оказалось порядочно распотрошенным, хотя исчезли только деньги, что по нынешним временам можно было охарактеризовать русским выражением «легко отделались». Отчаянно зевающий, вымотанный за последние сутки полицейский составил протокол происшествия, пробормотал дежурные извинения, пообещал разобраться со злоумышленниками «как только, так сразу» и спровадил очухавшихся дипломатов восвояси, выделив для сопровождения пару жандармов. Подождав, пока потерпевшие скроются за поворотом, столоначальник вернулся в участок, сел к бюро, начеркав пару строк, запечатал конверт и вызвал дежурного: – Вот что, любезный, бросай все! Этот пакет – в канцелярию лейб-жандармерии. Быстро!..
* * * «Кто ж тебя вел на таком коротком поводке, Николай Александрович, – думал император во время краткого промежутка между аудиенциями. – Кто ж так быстро и беспощадно реагирует на любые изменения? Социалисты? Они еще слишком слабы и неорганизованны. Англичане? Французы? При всем уважении к их разведкам, они не способны на такую скорость – бюрократию никто не отменял, а она забирает минуты, дни, недели, а то и месяцы между изменением обстоятельств и последующим принятым решением. Тогда кто? Банкиры? Масоны? У кого русский царь – как бактерия под микроскопом? Кто так нервно реагирует на любые его неплановые шаги? Бегство из Ливадии – и сразу два покушения подряд. Визит в Германию – получи международный заговор. И между ними одна общая черта – нет явного автора. Исполнителей разной степени значительности и виновности – сколько угодно! А главный дирижер как будто остается за кадром… История опять повторяется?» В январе 1905 года Николай II хотел лично принять депутацию рабочих, артачился, не хотел уезжать из столицы – в результате по нему, якобы случайно, картечью бабахнула из Петропавловской крепости салютная пушка, убив нескольких придворных, в том числе одного жандарма по фамилии Романов. Чудом не задело самого царя. Несчастный случай? Свежо предание, но верится с трудом. Есть ли в мире хотя бы еще один случай такой халатности? Кто это сделал? Кому так важно было, чтобы случилось Кровавое воскресенье? Разнеслось тогда по всей империи, в отличие, кстати, от 1917 года, когда бунтовала в основном только столица. Полыхнуло так, что казалось – уже не потушить! А оно само сошло на нет, так и не решив ни единой проблемы… Или все-таки чьи-то проблемы решила? Подписанный в Портсмуте русско-японский договор император Николай II ратифицирует 1 октября 1905 года. И сразу же, в этом же месяце одновременно закрываются революционные газеты – эсеровская «Революционная Россия» и социал-демократическая «Искра». |
