|
Капитану Крылову – составить список остальных институтов, потребных для обеспечения эффективной работы ГКБФ. Пятое – на научно-исследовательские и инженерно-конструкторские работы выделить десятую часть всех ассигнований на морское ведомство. Бюджет всего морского ведомства в 1900 году был определен в размере 78,7 миллиона рублей, таким образом на НИОКР ГКБФ в 1901 году будет выделено 7 миллионов 870 тысяч. И последнее. Во избежание утечки секретной и служебной информации принято решение о создании морской разведки и контрразведки. Аналогичная служба учреждается и в армии. Морские офицеры, желающие продолжить службу в этой структуре, имеют право подавать рапорт в обход собственного начальства на имя временно исполняющего обязанности начальника военной контрразведки ротмистра Лаврова. Вот теперь все. Простите, но на сегодня мое время исчерпано. Встретимся через два дня и поговорим в более тесном составе. А пока разрешаю осведомиться о моем здоровье у присутствующих здесь врачей – профессионалов своего дела, которые пообещали уже сегодня составить и передать для общего ознакомления соответствующую справку…
* * * – Иван Павлович, – обратился уже в приемной к Мержеевскому адмирал Дубасов. – Государь разрешил попытать вас, и нам всем хотелось бы знать наверняка, что он не страдает некими э-э-э-э… душевными заболеваниями. Как состояние его здоровья? – Пока, – выделив это слово, психиатр снял пенсне и начал энергично его протирать, – здоровье его величества вполне удовлетворительно. – Простите, что значит «пока»? – Мы здесь находимся уже третий день, молодой человек, – издевательски обратился к седому генералу академик, – и ежедневно наблюдаем восемнадцатичасовой рабочий день государя. Как считаете, долго ли сможет он выдержать такой бешеный ритм жизни? Вот вы сейчас отправитесь домой, а ему еще предстоит аудиенция с господином Витте и встреча с газетчиками. – И больше ничего? Я имею в виду психическое здоровье. Вы не хотели бы как-то дополнить ваше заключение? – недоверчиво переспросил Дубасов. – А что бы вы желали знать? – с усмешкой переспросил Мержеевский. – Нет-нет, ничего, спасибо. Просто волнуюсь, как и все мы, за здоровье императора. – А вы не волнуйтесь, – язвительно подначил адмирала психиатр. – Волнение – это самая благодатная почва для различных нехороших патологий. Честь имею…
* * * – Ну что скажешь, Алексей Николаевич, – надевая шинель, обратился к старому другу адмирал Макаров. – Впечатляет, – коротко отреагировал обычно острый на язык капитан Крылов. – Впечатляет – это не то слово. А ведь на этом совещании он не сказал и половины того, о чем мы успели переговорить, пока «Ермак» тащил «Громобой» через льды до Кронштадта. – Вот только этот странный каприз – пригласить в Морское собрание штатских шпаков, да еще и газетчиков. Для чего? – Думаю, что об этом мы узнаем через два дня – на закрытом совещании. – Где опять будем обсуждать, как ловчее громить флот Германии? Могу представить, как икается сейчас кайзеру! – Зато Британия и Франция могут пить шампанское, – вздохнул Крылов и поднял глаза на звездное небо. – Господи! Красиво-то как! И тихо… – Тихо, – подтвердил Макаров, – пока…
Не мытьем, так катаньем…
– Дорогой маркиз, простите меня великодушно, но это worthless piece of paper… – глядя на французского дипломата с трудно скрываемым превосходством, посол его величества в России Чарльз Стюарт Скотт откинулся в мягкое кресло английского клуба. |
