Они брали его по очереди, один за другим, разрывая плоть. Внутри все горело, и боль нарастала с каждым тычком, и так продолжалось долго-долго… а потом боль как-то затихла, и пришло бесчувствие. Их пальцы рвали его длинные спутанные волосы, ногти впивались в спину, они пыхтели, сопели, охали, бились в экстазе и сплевывали ему в уши пенившуюся на губах дрянь, но он молчал, скрежетал зубами, кусал язык и упирался взглядом в одеяло, которое сунули ему под лицо. А еще он вспоминал Джелима.

— Я пришел помочь, — повторил Гинг.

Голос звучал глухо, словно на последнем выдохе. Рингил молча посмотрел на брата.

— Не надо недооценивать Каада, — прогремел Гингрен. — Это будет большой ошибкой с твоей стороны. Он, может, и выглядит напыщенным щеголем, но в прошлом году на состязаниях в Тервинале взял второе место. А там участвуют помимо прочих императорские телохранители. Так что второе место — это не шуточки.

— Понял.

Короткая пауза. Отец и старший сын снова переглянулись.

— И как тебя понимать? — спросил Гингрен. — Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что рисковать завтра не буду, попробую убить его при первой же возможности. Довольны?

— Ты действительно думаешь, что я соглашусь быть секундантом? — поинтересовался Гинг.

— Нет.

Короткий, односложный ответ повис в воздухе и надолго заставил их обоих, отца и старшего брата, замолчать. Они просто стояли, ожидая чего-то, может быть, продолжения или объяснения.

Да пошли они…

Порой казалось, что вся его жизнь была таким вот молчаливым ожиданием, когда этот или тот, а то и вообще все только таращились на него чужими, холодными глазами, требуя объяснений.

Пожалуй, только чешуйчатые ничего от него не ждали.

Конец молчаливой сцене положил звук шагов. В комнату боязливо заглянул слуга.

— Господин Рингил?

Он с облегчением выдохнул.

— Да?

— К вам посыльный. Из резиденции Милакара.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

В Ихелтет вернулись, когда по всему городу уже зажигали лампы. Уставшая от долгого сидения в седле и безуспешного поиска ответов на вопросы, от которых пухла голова, Аркет с радостью отправилась бы домой и завалилась в постель. Но состоящий на императорской службе таких поблажек позволить себе не может. Пришлось пойти на компромисс. Отправив Шанту с остальными во дворец, она отвезла Элит домой, где и передала на попечение управляющего, распорядившись устроить женщину в комнате для гостей.

— Госпожа, там уже… — запротестовал было управляющий, но Аркет отмахнулась от него.

— Потом, Кефанин, все потом. Его императорское величество ждет меня во дворце, так что я тороплюсь. Сам понимаешь.

Снова вскочив в седло, она развернула коня, выехала со двора и свернула на главную улицу. На западе, вырезая четкие, темнеющие силуэты башенок и куполов, догорал пыльный закат. Народу было много, после трудового дня люди торопились по домам. Аркет могла только позавидовать этим счастливчикам. Скорее всего, прежде чем принять, Джирал еще продержит ее в приемной пару часов — просто так, чтобы лишний раз показать, кто здесь главный. Но даже и не беря во внимание эту вполне ожидаемую мелочность, его императорское величество редко поднимался до полудня, но зато частенько задерживал приближенных и советников до рассвета, после чего они с красными от бессонницы глазами отправлялись исполнять дневные обязанности, тогда как сам Джирал укладывался спать. Потребует подробнейшего отчета, думала Аркет, заставит повторять одно и то же, будет подходить к каждой мелочи с разных сторон и отпустит только под утро.

Она прикрыла ладонью рот, подавляя очередной зевок.