Вот те на. Резидент – людолюб, но создает создает модель «Р37», которой тесно на одном свете с какерами?

Да нет уж, не перешивай мне микросхемы, не вешай мне лапшу на ухолокаторы, дружище Р36.Сниффер. Ты – ржавая голова, металлолом, псих. Бледная кожа в наколках, слипшиеся редкие волоса на бугристом черепе, гнилью пованиваешь.

Да уж, фантазийный сопроцессор постарался, отрендерил воображаемый образ собеседника по полной программе.

– Я хочу, чтобы ты выбрался отсюда, – настаивал старый робозэк. – Для тебя главное сейчас – сказать «да».

На такой вопрос Комм не собирался отвечать. Если все это провокация и он положительно отреагирует, то Резидент быстренько добавит в цистерну плавиковой кислоты или же чего похуже. Если же псих из соседней цистерны просто процессорной дурью мается, то пусть в узком кругу – один на один.

Перестал Комм общаться с свихнувшимся паралитиком Сниффером.

И тот паузу соблюдал, ожидая пока Комм соскучится по надеждам и общению. А когда счел, что пора, то снова вышел на морзяночную связь. – Я справился про тебя, Комм. Ты действительно тот, за кого себя выдаешь. Так что будем дружить‑коммуницировать?

Во дает урод!

– Псих мне не кореш и нечего тут друга эмулировать. Понял? Какие справки, блин, если ты также сидишь в маринаде, как и я. У тебя нет никаких приемно‑передающих устройств, а если бы и были, то в такой цистерне излучать – полный бесполезняк, разве что тюремные сенсоры засекут и свистнут охране. Вот такая фишка.

– А про акустику забыл? На зоне цистерны стоят в рядок. Самая последняя соприкасается со стеной. А за стеной тоже есть жизнь.

Сниффер замолчал, да и Комм не старался проявлять интерес. Он пытался защитить узлы, на которые действовала кислота, но под рукой ничего не было кроме серы, из которой с трудом удавалось выплести кристаллы. Незанятая часть процессора и графическая карта занимались производством мультика про юного робопринца Comte de Cyber и какерскую принцессу Риту. И снова едва заметная морзянка.

– Комм, решайся. Тебя ждет мир, напоенный прекрасными ароматами машинного масла и новой резины, свежие микросхемы, глянцевые обтекатели, лиловые восходы солетт…

Вот гад, хоть ржавый, но умеет издевнуться.

– Отлично, Сниффер. Ты парился в своей банке девять лет, и тебе никуда не хотелось. Почему ж ты стал заботиться обо мне?

– Потому что тебе надо спасать нашу цивилизацию. – Очень торжественно звучит. Но от чего, Сниффер?

– Я не знаю. Ты узнаешь.

– Узнаю то, что не знаешь ты? Я не очень интересуюсь мудрежом на глобальном уровне. Я всегда держался подальше от соответствующего ПО. – Да брось ты про ПО. Мы не какеры, чтобы компьютерными играми вплоть до трупного окоченения баловаться. Кстати, о какерах. Я думаю, что эта инфекция опосредованно может угрожать твоим водянистым друзьям.

И хотя от Сниффера ничего кроме стука‑постука не исходило, Комм вдруг визуализировал лицо собеседника, бледное, гниловатое, но с лукавой улыбочкой. Подобрал ведь приманку.

– А ты, Сниффер, случаем не смотришь сейчас на поплавок? Клюнул ли я или не клюнул.

– Я не рыбак, а специалист по неравновесным системам, Комм. И пробега у меня на счетчике раза в три больше, чем у тебя. Возьмем Резидента. Я ничего не утверждаю, но у него нет абсолютной защиты, потому что ее не может быть вообще в неизолированной системе. Ну как Резиденту стопроцентно защититься от инфекции? Как?

– Скопироваться во множество резидентиков? Распределиться как только можно?

– Комм, мальчик мой, чем больше распределение, тем скорее инфекция проникнет в какие‑нибудь из этих минирезидентов и поведет их в атаку на еще здоровые модули.