Побледнел, задрожал.

- И пальцы твои отрежу уж, когда в беспамятстве будешь.

Услышав такое, пьяный мститель толстые пальцы в кулаки спрятал. И стоит не шелохнется и задышал тяжело, через раз. Так я его движение за намек приняла, проговорила:

- А вот с сердцем… С сердцем сложнее придется. - По руке его ножом провела и на нужную область указала. - Наживую из груди твоей вырежу, пока оно лихорадочно бьется.

Сглотнул, закашлялся, и в животе у него что-то громко булькнуло. Не иначе икота занимается.

- Во… - протянула я, - вот как сейчас бьется. - В глаза заглянула влюблено, как кот, взирающий на мышку, пролепетала: - А может, не будем откладывать до ночи и сейчас все… решим?

Как он убегать начал я и не заметила. Вроде тут был, а вроде уже и там за пригорком сверкает пятками. Со страха сапоги потерял, да за ними не вернулся.

- Смотри, быстрый какой, и не догнать! - подле меня со скалы спрыгнул Увыр, а затем из-за дерева тенью шагнул брат его Эрхо.

- Зачем догонять? - удивился он, плюнув под ноги. - Это жены моей родственничек, чтоб его!

- Если так, то сам с ним разберешься. Детали разъяснишь доходчиво. А я с сестренкой нашей поговорю.

Младший Хотский спорить не стал, бесшумно в лесу исчез, а вот старший из братьев остался. За локоток меня взял, вывел на дорожку и требует:

- Рассказывай.

- Что рассказывать? - не поняла я. Все же появления их совсем не ожидала. Ух, шустрые наемники, подкрались неслышно, объявились неожиданно, как духи. Против таких в бой лучше не ходить.

- Рассказывай, зачем тебя на природу с утра пораньше потянуло, - повторил он размеренно, как для глупой.

- Так я… Ой, я! - вспомнила о противоядии, которое в глиняном черпачке дымится, и за голову схватилась: - Боже, мой Боже! Увыр я все объясню…

- Сейчас, - настоять попытался, даже локоть мой сильнее сжал.

- Позже!

Вырвалась из его рук и, как Варос минуту назад, сломя голову, помчалась к охотничьему дому.

Это ж надо - забыла, совсем о спасении Аго забыла из-за какой-то мелочи. А бывшего своего я теперь за человека и не считаю. Мелочь он, и все на том.

***

Стафорд тщательно смывал грязь с рук, и Дерек, наблюдавший за этим, с нескрываемым интересом спросил:

- Ну как?

- Ничего нового, - оборачиваясь к другу, оборотень сдернул с плеч окровавленную рубашку и отбросил ее в корзину с прочей испорченной одеждой. - Сдается мне, Гаро был прав, ограничив список подозреваемых до пятнадцати человек. Он и повод нашел для того, чтобы поселить их в одном месте…

- Ну и что? А ты вот выслеживаешь всех подозреваемых и куда эффективнее собираешь сведения, - попытался взбодрить его друг.

- Очень эффективно, - он сдернул с себя сапоги и отшвырнул их к корзине, - сэра Кристиана Гамильтона только что затоптала собственная лошадь. Я не успел его спасти. Графа Равского загрыз раненный медведь. Баронессу Ладомит отравил молодой любовник, а Сафьяни удачно упала с лестницы и проломила себе голову…

- Ты хотел сказать: «неудачно», - тихо заметил Лис, вспомнив вероломную горничную леди Валери Осорской.

- Да, нет… Как раз наоборот. Ей повезло, что мы не встретились, - прорычал барон. - Болезнь Валери ее рук дело, а подобное я спускать не хотел.

- Но герцогиня осталась жива, - возмутился светлоголовый оборотень, - к чему такие страсти?

- Жива. Но надолго ли.

Стафорд злился на себя, на своих волков и проклятую девчонку горничную, скончавшуюся так внезапно. С ее гибелью нить расследования оборвалась, так и не приведя оборотней к посреднику между исполнителями и Равийским ублюдком. К человеку, в чьей власти были средства способные незаметно шантажировать конюха лорда, отправить графа на опасную охоту, и сделать из молодого поэта любителя коркри, готового убить за порошок не только любовницу, но и родную мать.