– Капитан. – Соколов, как пружина, вскочил, бросился к стоявшему рядом комбату. – Надо послать бойцов, вытащить ребят!

– Спокойно, товарищ лейтенант, – послышался голос Астафьева. – Не порите горячку. И не распоряжайтесь здесь. Не вы здесь командир. Возьмите себя, пожалуйста, в руки, или я прикажу вас арестовать. Берите вашего танкиста и в штаб на доклад.

В штабе танкистов ждал сам командир дивизии. Островерхов вошел, заметно прихрамывая на правую ногу, и, когда майор Астафъев подал команду «встать, смирно», только недовольно махнул рукой – «садитесь».

– Живой, танкист? – Полковник посмотрел на Омаева, и тот поднялся со стула. – Давай докладывай, раз командир экипажа в санбате. Ты сам был на станции или только карту передаешь?

– Был, товарищ полковник, – гордо заявил Руслан и стал рассказывать о том, как они пробрались на станцию со старшиной Логуновым и как сами провели разведку.

Островерхов слушал, разглядывая лежавшую перед ним карту с пометками. Он кивал, когда Омаев перечислял количество платформ с рельсами, расположение грузов и подразделений врага на станции. Потом поднял глаза и сказал:

– Хорошо, спасибо тебе, танкист. Говорят, ты всю ночь своего командира тащил сюда, отбивался от немцев. Молодец, горжусь, что у меня такие бойцы в дивизии. Ну, иди, отдыхай пока. Заслужил.

Омаев открыл было рот, чтобы что-то сказать, но перед ним распахнулась дверь, и адъютант кивнул на выход. Островерхов взял карту, которую привез Омаев, и подошел с ней к карте на стене.

– Сведения, которые привез экипаж, подкрепляются сведениями, полученными из других источников. И от партизан, и от наших разведгрупп на других участках. Именно на Рощино-Узловой фашисты собирают большое количество железнодорожных рельсов и материалов для ремонта путей. Сюда и в окрестные населенные пункты стягивают ремонтные и саперные подразделения. Стягивают и не начинают восстановительные работы. Ждут. Теперь нам стало понятно, чего именно. По последним сведениям, немцы хотят массово приступить к ремонту железнодорожного полотна сразу на нескольких участках, открыв рокадное направление. И буквально на третьи сутки по путям отправятся составы с войсками и техникой. Враг попытается неожиданно переправить на участок предстоящего наступления дивизии подкрепления. Цель – сорвать наступление, остановить наши войска и ударом во фланг отрезать группировку от основных сил и замкнуть кольцо. Для отправки, как нам стало известно, подготовлены две танковые дивизии. Это танковый клин, который должен будет разрезать наши части, нарушить коммуникации и управление войсками.

– Операция «Рельсовая война», – вставил Астафьев, – на первом этапе, товарищ полковник, дала хорошие результаты, но партизаны понесли большие потери, немцы научились реагировать на подобные атаки. Вторая волна «Концерта» необходимого эффекта не дала.

– Дала, майор, – покачал головой Островерхов, – дала! Мы понесли существенные потери после битвы на Курской дуге. Нам нужна перегруппировка, нам нужно пополнение наших сил, многим частям необходим отдых. И мы все это получили в результате действий партизан. Немцы давно бы перебрасывали резервы на этот участок, но их планы сорвали. И сейчас важно упредить их действия своими решительными и неожиданными действиями. Спасибо, Соколов, за твой экипаж, за хорошую подготовку подчиненных. Ты воспитал инициативных и умелых танкистов. И ты, и твой экипаж будете представлены к правительственным наградам. Думаю, мы можем тебя отпустить в свой батальон. Пора готовиться к большим свершениям, товарищ лейтенант.

– Разрешите сказать, товарищ полковник.