Маму муж бросил — и от Эдны ушёл её принц. А она даже имени его не помнит. Зато картины последующего несчастья были очень реальны, подробны, продолжительны. Эдна переживала всё, что испытала её мать: одинокие слёзы в подушку, смущение при встрече с замужними знакомыми. Томительные вечера, запущенный дом.

А потом оказалось, что у неё от брака есть дети. Сын, Антон, шести лет. И дочь, Марсия — девяти. Эдна вдруг испугалась. Как она могла позволить себе так погрузиться в горе, когда она нужна детям?! Как раньше не замечала, что имеет двух детей?! И Эдна с запоздалой страстью начала любить своих детей.

Странная же это была любовь. Её всё время одолевал страх, что с ними случится беда. Придут грабители и убьют их. Они пойдут в школу и попадут под машину. Она то и дело забывала их кормить. Теряла их в супермаркете и вспоминала о том лишь придя домой. Постоянно терзала себя за это, плакала, рвала на себе волосы, проклинала свою забывчивость и несобранность.

Антон и Марсия были очень тихими и улыбчивыми, Они никогда ни на что не жаловались. Иногда казалось, что их совсем нет. Эдна не хотела, чтобы у них была такая унылая жизнь, как у неё. Им нужно учиться в колледже — требуются деньги. Им нужно хорошее питание, нарядная одежда. Её дети не должны быть хуже прочих.

Эдна не справлялась с массой забот, которые взвалила на себя. Она жертвовала всем, даже необходимым. У неё не было приличной одежды. Она избегала встреч со знакомыми. А, если это всё же происходило, то на их недоумённые взгляды со смехом отвечала, что ей и не нужны наряды — она всё время в экспедиции.

Денег катастрофически не хватало. Эдна постоянно ломала голову, где занять и перезанять. Чем отдавать долги. Она боялась, что лишится жилья. Ненавидела себя за то, что не смогла создать в своём доме уюта, который так легко достигается другими. Она привыкла жить безалаберно и не смогла создать комфорт своему мужу — и он ушёл. А теперь она плохая мать.

Эдна погибала под массой невыполнимых обязательств. Она не видела выхода, но продолжала биться в надежде, что всё как-то образуется.

А потом была война — внезапный ядерный удар. Эдна не сумела справиться во сне со своим негативизмом, и теперь он совлекал её в ад.

Эпизоды атомной войны проносились перед ней с ужасающими подробностями. Все виденные фильмы, все прочитанные книги — всё это соединилось, аккумулировалось в её обмершем от ужаса, агонизирующем сознании.

Была вспышка нестерпимо яркого света, такого ослепительного, что шаария отшатнулась, когда в глазах Эдны полыхнул огонь. Вырос чудовищный жёлто-багровый гриб. И пронеслась волна, разрушая на своём пути дома, перемешивая в кашу людей, машины, деревья, землю.

С надрывным плачем, разрывающим ей грудь, Эдна бежала к своему дому. Лезла через обломки, груды мусора, искорёженный металл. Она теряла волосы и ногти. Она отплёвывалась кровью. Живых не было. Были только она и смерть.

Эдна не смогла справиться с бедой и в отчаянии обрушила на себя войну. И теперь сгорала в агонии. Душа её хрипела, в мучении изгибаясь дугой, сжигая саму себя в адском пламени безысходности.

Она дошла до своего дома. Вместо него — обгорелая груда камня и сплавленной черепицы. Тысячеградусное пламя превратило её детей в пепел. Ударная волна выдула пепел из обломков. Но, это был её дом, и она упала перед ним на колени, как перед могилами детей.

— Эдна! — звала шаария. — Эдна! Это только сон! Проснись, Эдна! Не оставайся со смертью, уходи оттуда!

— Куда же я уйду? — ответила ей Эдна окровавленными губами.