— Я знаю, что свихнулся, — спокойно проговорил профессор.

— Свихнулся, Мариуш, не сомневайся, — подтвердила Эдна, теперь Лгуннат. — Однако, не в этом дело.

— Видишь ли, — продолжала она совсем обычным голосом, словно мирно беседовала прохладным пустынным вечером за столиком под тентом, — мы все, сами того нисколько не желая, и нисколько не будучи ни в чём виноваты, попали в очень странную историю. Такую же странную, как и древнюю. Когда я умерла в доме шаарии, то думала, что на этом всё дело и кончится. Тогда Неродившаяся и Варсуйя пригласили меня к ним. Я умерла в испытании, в которое не должна была войти, оказалась бы обыкновенной умершей, если бы не та, из-за которой я выпила воду из Источника Снов.

— Не понимаю, — прошептал Кондор.

— Бедный Мариуш, тебе будет многое непонятно, — улыбнулась Эдна нематериальными губами. — Сиди смирно и слушай. Твои студенты все живы, все до единого. Они не погибли в пустыне, а спят сейчас в пещере Снов. Видишь ли, здесь творится некая древняя мистерия. Настолько древняя, что все земные цивилизации перед ней просто миг.

Некий Искатель Истины по имени Пространственник невообразимо давно застрял в Изнанке Бытия. И там он нашёл свою последнюю истину, которая состоит в том, что ему, практически всемогущему, не всё подвластно. Он потрошил звёзды в поисках высокого смысла жизни, а оказалось, что зависим от мельчайшей твари — человека. Всё, что он может — призвать к себе живую душу, которая согласится остаться с ним коротать вечность. Он собирает себе в своём тёмном мире народ — отрешённых от тела — и потому называется Императорм Мёртвых.

Те, кого ты видел в Стамуэне, есть жалкие остатки некогда могучей звёздной расы, которая думала, что овладела вечностью — додонов. Вот почему, мой Мариуш, они так изолированы от всего мира и так оберегают себя от влияния цивилизаций. Наш проводник Маркус, как и бесчисленное множество других шаари — отдалённый образ Пространственника. Он — Искатель.

Высокомерные додоны нуждаются в искателях так же сильно, как и презирают их. Искатели ищут Избранных, чтобы привести их к Стамуэну, когда приходит время встречи Избранного с Императором умирающего племени — Пространственником.

Вы все, и я тоже — только окружение Избранного, некая причина, чтобы он оставался в пределах Стамуэна, пока не созреет для встречи с Императором. У Франко отняли его душу. Грубо вытряхнули её из телесной оболочки, чтобы его тело послушно разбило рацию, испортило машины. Франко повиновался приказу пославшего его — убрал верёвки, чтобы додоны могли, не нарушая своих обычаев не трогать ничего чужого, подойти к карьеру. Франко Берелли стал мууру.

Додоны так давно пытаются пробиться к своему Искателю — к Пространственнику — что весь прочий мир для них не более, чем мышеловка, в которой они выбирают своих мышек. Всё пространство вокруг Стамуэна заполнено костями и следами тех, кто пришёл сюда, как мы — с какими-то своими насущными делами. Бесчисленное множество мистерий. Обряд, который давно утратил значение и стал обычаем. Настолько давно, что ни одна додонка из рода Искателей — шаари — не соглашается расстаться с материальной жизнью, чтобы обрести могущество прорицательницы сонных вод Источника Преображения. Некому сказать додонам, в чём смысл их нескончаемых мистерий.

Мужчины из потомков шаарий становятся искателями — их выгоняют из священного города додонов на поиски Избранного. А женщины принимают бесплодную миссию отверженной. И этой круговерти нет конца. Вот почему я согласилась быть Лгуннат — первой Лгуннат-человеком.

Условие моего согласия — право Берелли обрести жизнь в случае успеха.