Рядом давился во сне Фальконе. Вилли растолкал его, и они поспешно выбрались. Откопали драгоценные бутылки. И ненужные теперь мешки, которые стали им дороги, как ниточка, связующая их с верхним миром.

Первый же взгляд, брошенный за лучом фонарика, показал, как мало им осталось. Песчаная масса равномерно продвигалась вперёд. Теперь с самой низкой точки можно рукой достать до потолка пещеры.

Они снова упрямо полезли наверх, явно ощущая недостаток воздуха. С каждым шагом вниз стекал широкой полосой песок, а на его место тут же притекал новый. Всё это говорило, что они погребены достаточно глубоко. Но, узники продолжали делать своё дело в безумной попытке вырваться отсюда. В результате камера сократилась до таких размеров, что стало невозможно выпрямиться. Многочасовой труд лишь ухудшил положение.

И вот настал момент, когда они допили последнюю воду и отбросили пластиковые бутылки.

— Не пора? — спросил Фальконе.

— Давай ещё немного покопаем, — с бессмысленным упрямством ответил Валентай.

Порыли ещё немного. Теперь они лежали уже под самым потолком.

— Всё, — глухо, преодолевая спазм горла, сказал Джед. — Раскупоривай. Нам точно больше некуда идти.

При свете фонарика Вилли расковырял замазку — открылась плотно притёртая каменная пробочка.

— Знаешь, Джед, прошлой ночью я видел свой любимый сон, — нежиданно для себя признался он товарищу. Только для того, чтобы не сорваться в крике и не начать кататься в истерике по этой крысиной норе.

— Да? И что там было? — хриплым голосом спросил Фальконе, не отрывая взгляда от каменной бутылочки, словно безумно боялся, что руки Вилли дрогнут и выронят драгоценный сосуд. И жадная сухая глотка песка поглотит этот последний дар Стамуэна.

— Мне иногда снится волшебный дворец в облаках. Он необыкновенно прекрасен. Мечтой моего детства было попасть в эту сказку.

— Я тоже в детстве мечтал о несбыточном. Дворец в облаках — это замечательно. Хотел бы я побывать в твоём сне, — тихо ответил Джед. Эти последние их признания были бессмысленны — оба понимали это.

Вилли осторожно повернул пробочку, Фальконе крепко держал фонарь. Всё их сознание, уже погрузившееся в смерть, сосредоточилось на этой маленькой бутылочке. Пересохшие губы уже ощущали желанный вкус яда.

Из горлышка вырвался легчайший дымок и тут же испарился. Вилли понюхал.

— Чем пахнет? — остро заинтересовался Фальконе.

— Ничем, — с разочарованием ответил Вилли. Ему вдруг стало страшно, что шаария их обманула. И это вовсе не яд. — Как пить будем?

— Ты глоток и я глоток. Начинай.

— За мой дворец, — сказал Вилли и отпил.

— Ну как?

— Это вода, — ответил Валентай.

— Не просто вода, — обречённо ответил Джед. — А последняя вода.

Он бережно взял бутылочку и, прежде чем сделать небольшой глоток, провозгласил с нервным смешком:

— За твой дворец.

Они отпили ещё по глоточку, и сосудик опустел. После чего закрыли глаза, взялись за руки, легли навзничь под каменным сводом и замолкли.

Больше в пещере не раздалось ни звука. Только безмолвно полз песок. Потом погас фонарь. Из горлышка бутылочки в кромешной тьме выпорхнуло слабое сияние и тоже растворилось в молчании. Остановились все звуки. Не слышалось дыхания.

Глава 27. Кондор. Пещера Камня

Некто, светясь, как рождественская ёлка, двигался по тёмному каменному коридору, неся в руке обыкновенную пластиковую канистру с водой.