Альваар сидел на камне и некоторое время покачивал головой, совсем, как обыкновенный человек.

— Приятно слышать. Хочу вас просветить по поводу дракона. Это не примитивный динозавр, это настоящий огнедышащий дракон — ещё один экзотический экспонат в зверинце нашего шутника Пространственника. Если не ошибаюсь, эта скотина откуда-то из Цефеид. Я не нашёл способа справиться с ним, а ливорус, которого он только и боится, вы прикончили. Но, я снабжу вас средствами для боя.

— А что вы сами не прикончили дракона?

— Не могу. Я пацифист, — волшебник лукаво посмотрел на Вилли и поднялся с места.

— А науськивать других на своего врага — это в нормах пацифизма? — поинтересовался Вилли.

— Э, мой друг, поживите с моё, тогда поймёте, что стравливание оппонентов и есть подспудная суть пацифизма, — засмеялся собеседник. — Скорее, даже его творческий метод.

Они спускались с горы, беседуя, как добрые знакомые. У земли уже было почти темно от густой листвы деревьев неизвестного вида. Окна мягко светились.

Столик уже приготовил травяной чай и принёс целое блюдо плюшек.

— Я тоже хочу.

В дверном проёме, слегка покачиваясь, нарисовался фиолетово-розовый Джед.

— Милости просим, — улыбнулся ему волшебник.

Все трое коротали вечер за чаепитием и разговорами. От яда ливоруса у Фальконе проснулся зверский аппетит — он поглощал плюшки, как голодный волк.

— Откуда мука? — поинтересовался Джед, отвалившись от стола и отдуваясь.

— Пустяки, мой друг, — махнул рукой волшебник. — Маленькая бытовая магия. Завидую я вам. Так вот легко взять и нацелиться на волшебный дворец!

* * *

Утром Джед и в самом деле порозовел, как было обещано. То есть, его кожа приобрела неестественный цвет транспарантной гуаши.

— Хорошо ещё, что чешуёй не покрылся, — ворчал волшебник в ответ на жалобные вопли больного. — Зато теперь, мой друг, дракон вас даже полизать не решится, до того вы будете ему противны. Грейтесь на солнышке. Кстати, теперь вас до конца жизни не тронет ни одна ядовитая или кровососущая тварь.

— А на моём потомстве это не скажется?! — всполошился Джед.

— Успокойтесь, мой друг, не скажется, — утешил его волшебник.

И, уходя в лабораторию, пробормотал себе под нос:

— Да у тебя и потомства-то никакого не будет!

Вилли побежал следом, озабоченно вопрошая:

— О чём вы, Альваар? Дела Фальконе в самом деле так плохи?

— В ближайшие сутки я на вашем месте побеспокоился бы о другом. — назидательно отвечал волшебник. — Вам, рыцарь, требуется оружие и приличная броня. Харрашт такими, как вы, в зубах ковыряет.

Он раскрыл шкаф и указал на два помятых рыцарских комплекта из потемневшего металла.

— Вот в этих костюмчиках два рыцаря с Плеяд полвека назад пытались порубить Харрашта. Я потом шкварки вытряхнул, почистил как следует панцирики. Зачем вещам пропадать, правда? У вас-то кольчужки хороши — новенькие, пригодятся ещё. А тут разовая спецовка будет. Если, конечно, всё получится.

Панцирики и в самом деле были ещё весьма крепки.

— А вам не стыдно нас на погибель отправлять? — с осуждением спросил Вилли.

— А я вот думаю: чего вы к этому дворцу так привязались? Живите тут, со мной. Плюшки будем кушать вечерами, о смысле жизни беседовать. Я научу вас пропалывать горошек.

— Его же весь Харрашт извел!

— Да, верно, вас не подловить. Ладно, обойдёмся без горошка. Так остаётесь?

— Если другого пути нет, мы будем драться с драконом.