— Я этого не говорил.

— Но вы этому и не удивились! Ну хорошо, сознаюсь. Мы с Пространственником не просто встречались изредка. И он не бросил меня в сельве, когда принёс на эту планету. Я жил в его дворце. А потом, как всегда, он засобирался в Поиск и оставил мне кольцо, чтобы я мог оставаться во дворце. Я долго ждал его, а он не возвращался. Тогда я не утерпел и вылез погулять. Да вот беда — кольцо не открывает двери. Это может только Глаз. И, если я не совсем обеспамятел за прошедшие года, то могу сказать со всей уверенностью, что это Глаз светит в вашем лбу в минуту рассвета. Уж не знаю, как вы его заполучили, но раз вам выпало быть носителем Глаза Пространственника, то вы практически и хозяин дворца.

— Это же говорила и Варсуйя, — вспомнил Вилли. — Почему я не удивляюсь? Это неестественно.

— Вот именно, мой друг. Вы прониклись Пространственником.

— Он даже говорил твоими губами, — проронил Джед, который только что притворялся спящим. — Это было как раз перед тем как додоны убили Маркуса.

— В вашем времени додоны убивают? — дрогнувшим голосом спросил волшебник. — Да, видно, многое изменилось с этих пор. Кто был ваш друг, которого они убили?

— Он был додон, — ответил Вилли, и после этого надолго восстановилось молчание.

Валентаю было очень тяжело в душе. Слишком много странностей, касающихся его лично. Что его ждёт в этом дворце? Не этим ли путём шли все Избранные до него? И что будет с Джедом, если с Вилли произойдёт то, о чём рассказывал когда-то Маркус? А Маркус говорил, что Избранный развоплощается, чтобы попасть в компанию к Пространственнику. Каков он, Пространственник? И что это значит — проникнуться Пространственником?

Он заметил, что невольно трёт пальцами кожу на лбу. На ощупь ничего не обнаруживалось.

— Так, значит, на рассвете я смогу войти? — спросил он.

— Ты можешь войти, когда тебе угодно, — ответил Альваар.

Вилли решил дождаться рассвета, чтобы убедиться, что Глаз действительно при нём. На память приходили воспоминания. Внезапный ужас Маркуса, его слова: «молись, чтобы тебя не избрали.»

«Пространственник, ответь!» — мысленно взывал Вилли.

Молчание — не хочет или не может. И Вилли не хотелось говорить с ним, он слишком хорошо помнил речь Императора, обращённую к нему. Как не вязался этот мёртвый голос из мистических снов с тем образом Пространственника, который создался теперь, по пути от Стамуэна до побережья моря. Он был шутник и весельчак, этот хозяин дворца на облаках.

Вилли лежал молча, глядя в бархатное небо, на высокие, мерцающие звёзды, на проносящиеся стрелки метеоров.

Джед и Альваар тоже не смыкали глаз. Только Харрашт храпел, как заведённый.

* * *

— Пора, — промолвил Альваар.

Все вскочили, словно только и ждали сигнала. На востоке едва занялась светлая полоса. Замок беззвучно парил над тёмными водами.

— А разве вы не разбудите дракона? — почему-то шёпотом спросил Джед у Альваара.

— Нет нужды, — ответил тот, не отрывая глаз от горизонта. — Дракон нам не поможет.

Восток заалел и первый луч восходящего солнца прорвался из-за горизонта. Оба спутника Вилли повернулись к нему, и их лица осветились алым светом.

— Значит, это правда, — проговорил он.