Маргарет услышала голос. Даже не голос — у него не было звука, не было слов. Но, тем не менее, к ней обращались. Она даже определила, что говорящий — женщина. Мысль зажурчала в голове спящей девушки так ненавязчиво, что она почти приняла её за свою.

Она должна выслушать и понять.

Да, Маргарет согласна.

От этого зависит её дальнейшая судьба.

Вот как? Спящая почувствовала лёгкий укол удивления. Ну, хорошо, пусть будет так.

Она должна вникнуть в себя. Спросить себя о самом сокровенном своём желании. Нет, не о спасении из этого места — это всё преходяще. То, что составляет её самую дерзкую мечту. То, что недостижимо никакими средствами, что не купить за всё золото мира. Кем она пожелала бы стать, если бы всё мыслимое могущество было в её власти. Нет, нет, не сделать, а стать. Воплотиться. Самый соблазнительный образ. Нарисуй его, облеки его в видимые черты. Окружи его тем, что достойно. Вдохни в него жизнь. Стань им. Сейчас, только сейчас она имеет возможность, за которую все короли готовы отдать короны. Отпусти себя по волнам своей фантазии. Своей мечты. Своего каприза. Ведь сегодня она отпила из Источника Преображения. Сегодня можно всё. Можно одеть небо в алмазы. Можно встать на горе, и все народы мира соберутся у подножия и крикнут «алилуйя!»…

Решайся, Маргарет. Загляни вглубь своей души. Проживи целую жизнь или краткий миг — как пожелаешь.

Возьми счастье, любовь, поэзию. Возьми карающий меч, огненные стрелы. Возьми крылья и купайся в небе.

Выбери образ. Выбери образ, Маргарет…

— Царица Савская! — ответила Маргарет. Тело её не шевельнулось, и губы её не приоткрылись.

Вспыхнули и угасли звёзды.

Пробуждение походило на медленное всплытие из морских глубин. Упоительная прохлада нежно текущего, сладкого, восхитительно благоухающего дуновения ветра. Струя его, словно нескончаемый шёлковый поток, проплывала над ложем, едва ли достойном той, что почивала на нём.

Царица разомкнула веки, и трепетное сияние нежного утра преклонилось пред нею, словно преданная служанка. Длинный луч раннего светила неторопливо скользил по убранству царской опочивальни, по драгоценным драпировкам, по тончайшей инкрустации причудливой, лёгкой, грациозной мебели, по фантастической мозаике полов.

Безмолвный гость добрался до туалетного столика драгоценного ливанского кедра и принялся неторопливо перебирать солнечными своими пальчиками бесценные сандаловые шкатулочки, сплошь заполненные топазовыми, яхонтовыми, опаловыми коробочками с притираниями, кремами, румянами, сурьмой. Бесчисленные кисточки, медные зеркальца в оправе из золота и драгоценных камней. Отдельно стоял столик, на котором небрежно были брошены редчайшие розовые жемчужины ожерелья, множество тонких браслетов, заколок, гребней, золотых сеток, перстней.

Словно испугавшись блеска, затмевающего его, лучик покинул столик и поплыл к высокому, за тонкой кисеей, ложу. Там, среди множества подушек и прекрасных покрывал, на роскошных, привезённых из невообразимой дали, сотканных только для неё и хранящих её имя, возлежала царица Савская.

Солнечный зайчик скользнул по множеству бесценных покрывал и подкрался к её лицу. И восхищённо замер, очарованный изумрудным сиянием длинных глаз царицы, окружённых, словно два лесных озера, сумрачной теменью ресниц.

Утренний ветерок потрепал невидимыми руками кроны пальм и листья роз в саду. Тронул и покачал головки прекраснейших цветов. И сад, проснувшись, запел множеством нежных голосов, сложной полифонией птичьих трелей, журчания фонтанов, ветряных рулад и синих-синих, упоительно бездонных, ликующих небес!

«Придите, придите и взгляните! Придите и возрадуйтесь!

Удивитесь и воздайте хвалу и почести, благословение и восхищение,

любовь и преданность прекраснейшей из всех земных владык!

Невозможной, немеркнущей, блистательной красе царицы Савской!»

Она отвела рукою невесомую кисею полога и встала прекрасной, тонкою ступнёю на самоцветные мозаичные полы своей опочивальни.