* * *

Давно толпились у тронного подножия послы далёких стран, сверкая драгоценными одеждами и украшениями. Молчаливо стояли рабы с тяжёлым грузом даров богатых. Сновали слуги, разнося причудливые яства. А в центре залы бил фонтан холодной и ароматной воды, притекшей прямо с гор, из ледников, по каменному ходу, пробитому в массиве камня искусными каменотёсами Сабеи. Диковина, которую немногие владыки стран полуденных могли себе позволить.

Приезжие все озирали в изумлении превосходящее рассудок убранство залы драгоценной, от пола и до потолка отделанной самоцветным камнем и миниатюрой выложенный пол. И беспокоились: не беден ли их дар, не скромно ли их подношенье?

Из-за тонкой занавеси, невидимая в зале, царица смотрит на приезжих.

— Что медлишь ты, прекраснейшая, что не идёшь к гостям? Что не наполнишь божественным присутствием своим взоры, томящиеся жаждой красоты? Её лишь ради и прибыли послы, оставив свои страны, приняв лишения пути.

— Не знаю, няня, что томит меня. Что тревожит душу, что приводит меня в смущение, доселе неведомое мне.

— Скажи, дитя. Скажи всё своей старой няне. Может, знает Сатора, чем утешить свою прекраснейшую госпожу. Как озарить улыбкой, словно солнечным лучом, твой чудный лик. Как веселье вызвать в изумруднейших глазах, по которым плачут во дворцах своих владыки, презревшие все радости гаремов, утратившие сон в погоне за мечтой — небесной красотой царицы Савской.

— Нет, няня, слов твоих соблазн искусный не затмит во мне моей печали. Ты права — владыки грезят обо мне. Но, я о них не вижу снов. И ни один из тех, что присылали послов и прибывали сами, оставив меня ради свои страны, никто не вызвал во мне ни трепета сердечного, ни слабейшего волнения в крови. Румяные ланиты прекрасных юношей, орлиный взор царей-завоевателей, достойные почтенья мудрые седины — всё это проходило предо мной. Никто не тронул моей души, ни по кому не вздохнуло моё сердце. Неужели гордая царица Савская унизит себя союзом с нелюбимым мужем?!

— Что сказать тебе, дитя? Останется лишь ждать и надеяться. Неужто небеса не расщедрятся на чудо, если отпустили в мир жемчужину из сокровищниц Всевышнего, звезду с хрустальных куполов своих?

— Я иду, — молвила царица.

И встали с нею девушки, из которых каждая достойна стать украшением царского гарема.

Раскрылись, разлетелись ветром занавеси драгоценных тканей, чтобы солнце со звёздами впустить в мерцающее всеми красками собрание царей, послов и множество придворной знати земли Сабейской.

Смолкли шёпоты, утихли разговоры, склонились головы, хоры запели славу владычице. Полетели взоры восхищения, послания любви и преданности, пожелания всех благ, какие лишь доступны на земле. Взволнованные взгляды, прерывистые вздохи, мечты, увидевшие наяву свой сон — царицу Савскую!

* * *

Заканчивалось утро. Пропеты все хвалы, подарены дары, утомились все вельможи, хоры замолкли. Полуденный лишь зной себя сам распалял.

Царица зовёт гостей своих и знать сабейскую к столам и кушаньям. Накрыты золотой парчой столы тяжёлые под сенью вековых деревьев в саду дворцовом. Меж изобилия невиданных цветов, благоухания медвяных трав, пенья птиц, фонтанов, звучанья арф и танцев. Все очарованы, во всём довольство. Всех удивляет причудливость, изысканность, невероятность дворцовой кухни.

Тысячи неведомых приправ и пряностей. Изумительные вина из виноградников сабейских, от самых сладких виноградных лоз, что дремали на вершинах холмов, вынашивая в себе свой волшебный сок — нектар, богов достойный.

Преизобилие, богатство фруктов, ягод, прохладного щербета и невиданных, невероятных диковин — мороженого ягодного сока!

Шло пиршество к концу.