— Откуда ты можешь это знать? — удивился Джед. — Разве ты понимаешь наречие туземцев?

— Не знаю. Но, я понял, что сказала старуха.

Как бы там ни было, решение уходить из лагеря было единственным выходом. Как Маркус говорил им, как настаивал, чтобы экспедиция бросила всё и спасалась бегством! И вот Маркус мёртв, и все мертвы — остались только двое. Надо обязательно добраться до людей и выяснить, что же такое тут произошло. Сюда приедут военные или полиция и разберутся в этом.

Два друга собрали самые необходимые вещи, увязали спальные мешки, набили сухими пайками рюкзаки, отыскали компас.

— По два литра на человека — это очень мало для такого пути, — нарушил печальное молчание Вилли.

Джед кивнул головой, соглашаясь с этим несомненным фактом, и они взвалили на плечи свою поклажу.

Более не оглядывась на разорённый лагерь, два человека отправились в пустыню.

* * *

Ранним утром того же дня — когда ещё жив был Маркус и оставшиеся студенты не подверглись преследованию — Фарид Гесер и Калвин Рушер достигли разлома в небольшом горном массиве. Они сумели отыскать маленький, но очень удобный проход в каменной стене и углубились внутрь. Передвигаться в темноте было довольно трудно, но через некоторое время их глаза привыкли ко тьме и даже стали различать кое-что.

— Эй, Гесер, что там за дыра впереди?

— Что за дыра?! — перепугался Гесер.

В самом деле, стены каменного коридора немного светились, а далее явственно зияло чёрное отверстие. Оба лазутчика приблизились и обнаружили, что из дыры тянет свежестью.

Компаньоны подобрались ещё ближе и стали шарить вокруг руками.

— Рушер, тут обрыв какой-то! — испугался Фарид.

И вдруг… бульк, бульк.

— Вода! — завопили оба. От неосторожного движения Гесер с воплем свалился вниз.

— Калвин! Сволочь! Ты столкнул меня!

Гесер ушибся при падении на камни, но не пострадал. Он тут же вскочил и кинулся на звук капели. О чудное видение! Перед ним стояла на высокой ножке чаша, полная воды!

Не обращая более внимания на Калвина, оставшегося наверху, Гесер поспешно припал к воде. Он едва успел отойти в сторону, как сон свалил его. Фарид лишь блаженно успел вздохнуть и встретить руками приближающиеся камни. Молочно-белый туман нежно поглотил его.

О, какое счастье и покой! Он всех и всё забыл. Купался в прохладном тумане, подхватывал ладонями невесомый пух и подбрасывал его. Туман кружился, развеивался, бледнел и снова собирался.

Гесер поворочал головой, чтобы ощутить щеками нежное прикосновение облака. Он посмотрел на свои ноги. Едва уловимыми тенями они скорее угадывались, нежели виднелись в пышно взбитом молочном коктейле.

Сделал широкий, медленный гребок рукой. Потом — другой рукой. И поплыл по облаку, смеясь, как в детском сне. Над ним мягко нависало тёмно-плюшевое небо, а на нём мигали такие маленькие, игрушечные звёздочки.

Он плывёт. Он плывёт!

«Фарид!»

Я плыву.

«Фарид, послушай. Тебе ведь хорошо, Фарид?!»

О!

«Ты во сне, Гесер. Сон может всё.»

— Я могу взлететь?

«Взлетай!»

Он поднялся над белым облаком, раскинул руки и удивился — держит!

— Я лечу! Слышишь, лечу!!

«Летай, Фарид. Хоть раз в жизни воспари! Взгляни вокруг себя. Что видишь ты?»

— Я вижу всё!

«Ты видишь свою мечту, Фарид? Ты мечтал когда-нибудь? Кем ты мечтал быть? Что лелеял в мыслях, засыпая на своей подушке? Самая несбыточная, самая невероятная мечта! Твоя тайна, твои ночные слёзы! Твой самый лучший сон!»

— Да, я помню!

«Не ошибись, Фарид! Только самый любимый образ!»

— Тарзан!

Небо скрылось.