Безусловно, для знати было выгодно записать своего только недавно рожденного сына рядовым в гвардию, чтобы годам к пятнадцати-шестнадцати условный «Трубецкой» пришел в гвардию уже подпоручиком, порой, даже и поручиком. Вот эти малые дети сейчас и стояли на морозе, формально выполняя волю государя. Они же явились на смотр⁈ Все согласно списку.

Павел Петрович знал о таком положении дел, но эмоций своих сдержать не сумел, оттого приказал разжаловать высших гвардейских офицеров, мало того, государь еще и кричал на разрыв голосовых связок на самих генералов. Не привыкшие к подобному обращению, высшие офицеры пыхтели, тяжело вздыхали, краснели, или бледнели, но неизменно терпели, сжав кулаки. Государь — самодержец, перечить ему нельзя, даже когда сильно хочется.

И лишь спокойный уравновешенный голос, входящего в силу генерал-губернатора Санкт-Петербурга Петра Алексеевича Палена, хоть как-то смягчал гнев императора, который, судя по настроению, мог отправить гвардейцев в Петропавловскую крепость или пешком в Сибирь. Пален успешно исподволь переадресовывал внимание государя и вовремя его отводил от наиболее знатных персон военной элиты. Тем самым Петр Алексеевич здесь и сейчас зарабатывал себе немалые политические дивиденды. Ему будут благодарны, его, рижского губернатора, быстро примет Петербург, он станет вхож в любые дома города на Неве.

— Я благодарен вам, Петр Алексеевич, за то, что помогли мне сдержаться, — говорил император, когда он в сопровождении Палена, Безбородко и Ростопчина уже направлялся в совещательную комнату Зимнего дворца. — Признаться, был готов всю гвардию маршем отправить прямо в Сибирь.

В зале, который отвели для императорского Совета уже должны были ожидать государя многие из вельмож империи. В таком расширенном составе Павел Петрович еще не проводил совещания, но Пален смог его убедить в необходимости подобного формата. Есть один вопрос, но очень важный, при этом, скорее для самого императора, но в меньшей степени для России. Пока еще не было понятно, как круто может повлиять на внешнюю политику Российской империи то, для чего Павел Петрович и собрал Совет. Нынче все выглядело, как очередная блажь государя.

Петр Алексеевич Пален начинал необычайным образом влиять на императора. Казалось бы, он говорит те же слова, поступает схожим образом с иными вельможами, но Павел его слушал более остальных. Хитрый и изворотливый Пален сумел показать себя нейтральным человеком для всех политических группировок и продемонстрировать отсутствие стремлений, как создавать свою партию, так и примкнуть к чьей-либо. Редко, но такое бывает, что люди у власти умудряются уживаться со всеми.

Павел зашел в зал, где был поставлен большой овальный стол, и окинул собравшихся взглядом. Четырнадцать самых близких к трону людей преданно смотрели на своего императора. На самом деле здесь были все, кого Павел приблизил. Может быть, только Гаврила Романович Державин лишь сохранил свой статус или немного его снизил после воцарения нынешнего императора, иные же получили еще больше власти именно благодаря восшествию на престол Павла Петровича.

— Вот вы, господа, все люди образованные, мудрые, скажите, как в России порядок навести? — спросил Павел. — Юнцы сержантами в гвардии приписаны. Как служить? Для чего нужны эти полки? Армию буду уменьшать! Порядок нужен во всем!

Все собравшиеся стояли возле своих стульев и не смели присесть, так как император также не спешил занять свой стул у изголовья большого стола. Павел Петрович ходил от одного окна к другому, чаще оставаясь спиной к собравшимся. После своего вступительного спича, государь еще минут пять не произносил ни слова.

Пауза уже неприлично затягивалась, некоторые из вельмож стали обильно потеть из-за того, что печи во дворце были протоплены необычайно основательно. Чиновники одевались соответственно тому, что император более предпочитал прохладу во дворце, а тут слуги расстарались.