«С применением наноботов работа пошла бы гораздо быстрее! — мечтательно подумал Джордж. — По возвращении надо переговорить об этом с Крис Карденас. Микроскопические наноботы смогли бы разделять и сортировать различные химические элементы, а нам бы оставалось только собирать их и загружать на корабли».

Джордж откалывал тяжелые, величиной с двухэтажный дом куски астероидного камня по мере продвижения лазерного луча, затем скреплял их вместе и переправлял в объемный грузовой отсек «Матильды», оборудованный специальными узлами крепления для подобного груза. Он оттащил три таких куска к устройству подъема в корабль и чувствовал себя суперменом.

Массивные, хотя и невесомые глыбы руды имели внушительный вид, однако Джордж потел при малейшем движении в тяжелом скафандре.

— Чувствую себя куском грязи! — возмутился он вслух. — И пахну соответствующе!

— Это корабль, — сообщил Нодон по линии связи.

— Уверен?

— Да, вижу его на экране монитора.

— Тогда поприветствуй их еще раз и попроси назвать себя.

Амброз опустился на поверхность на расстоянии пятидесяти метров от того места, где лазер разрезал камень.

«Зачем кораблю понадобилось лететь в нашу сторону?! Что это вообще за корабль?!»

Дорик Харбин сидел за пультом управления «Шанидара». Его загорелое бородатое лицо не выражало ни одной эмоции, черные глаза неотрывно следили за экранами оптических датчиков. Виднелись отблески лазера, разрезающего каменную поверхность астероида, и огни «Вальсирующей Матильды». Информация Григория, как всегда, оказалась точной. Вот и корабль именно там, где он сказал.

В раннем детстве оставшись сиротой, Дорик Харбин уже давно был близко знаком со смертью. Когда мальчик впервые взял в руки автомат, то уступал ему в росте. Вместе с другими подростками он прошел ураганом по вражеской деревне. Отца убили еще до рождения Дорика, беременную мать изнасиловали. Мальчишки даже иногда злобно посмеивались над ним и говорили, что на самом деле Дорик зачат одним из насильников.

Он и его шайка оборванцев однажды напали на вражескую деревню и убили всех: мужчин, женщин, детей и младенцев. Харбин от злости расстрелял даже деревенских собак, а потом поджег дома. Они поливали тела живых и мертвых людей бензином. Некоторые раненые притворялись мертвыми, чтобы избежать страшной участи, но и это их не спасло.

Харбину до сих пор иногда слышались по ночам предсмертные крики...

Когда миротворцы в голубых касках прибыли в регион, чтобы положить конец этнической резне и восстановить мир, Харбин убежал из деревни и примкнул к отрядам национальной освободительной армии. Прожив долгие месяцы в горах, прячась от миротворцев, он пришел к выводу, что так называемая освободительная армия — не что иное, как банда головорезов и изменников, обкрадывающих собственный народ, нападающих на беззащитные деревни своих же сородичей.

Он снова сбежал. На это раз — в лагерь беженцев, где хорошо одетые чужаки из благотворительных организаций раздавали еду. Впрочем, проходимцы из близлежащих деревень по-прежнему продавали беженцам гашиш и героин. В конечном итоге Харбин присоединился к миротворцам, набиравшим в свои ряды добровольцев среди местного населения. За сравнительно легкий труд они предлагали стабильную заработную плату. Его хорошо обучали, тренировали, а главное — отлично кормили и платили деньги. Юноше попытались привить понятия дисциплины и чести, однако время от времени Харбин не мог унять свой характер и так часто попадал на гауптвахту, что сержант закрепил за ним прозвище «уголовник».