Поэтому он особенно не хотел заводить серьезных отношений с девушками в черных заклепках. У Лебедя были красивые высокие сапоги со шнуровкой. Пару раз он сам расшнуровывал их и испытал восторженное, дико цепляющее чувство, будто прикасается к божеству…

После расставания с ней Кирилл проклинал чувства и дал себе слово не вестись на них. Пусть другие играют в эти придурочные игры, а не он.

Вторая категория – «правильные девушки» распространялась на всех остальных, кто не принадлежал к его тусе. Кирилл встречался с хорошей девушкой Полиной – на этом настояла его мать еще в пятнадцать лет. Она выдала купленные в кино билеты, деньги на перекус и букет хризантем. Он пытался проявить силу воли и запустить хризантемы в окно, но мать пригрозила рассказать отцу о драке, в которой Кирилл оказался замешан.

Шантаж сработал, и с Полей они встречались полгода. Дальше поцелуев дело зайти не могло, но для себя Кирилл решил – такие, как Поля, ему не нужны. Слишком зажатая, слишком заумная и трепетная, она все время старалась произвести на него впечатление и кривлялась. Иначе ее закатывание глазок, хитрый лукавый взгляд и поджимание ног, когда они сидели вместе на лавочке, он назвать не мог. От этого тошнило и хотелось отмахаться, проветриться. Еще сильнее его стало тянуть к девушкам неформалам, ведь они казались настоящими, достойными. Все, что испытывают – не стесняются показать. О чем думают – о том говорят. И как целуются!

Поля стискивала челюсть так, будто боялась, что он откусит ей язык. Это раздражало. Потрогать за грудь или округлую попку тоже не давала – а в пятнадцать лет он воспринимал это, как преступление. Зачем же они встречаются, если потрогать ничего не дают?

Когда они расстались, мать Поли устроила истерику его матери. Они сидели на кухне и пили вино, ругая молодое поколение. Кирилл в первый раз заночевал дома у друга, чтобы не попадаться им под руку. Удивительно, но то же самое сделал его отец. А матери ругали парочку, на чем только свет ни стоял! Уж в их годы ребята были выдержаннее, целомудреннее! Вот они бы не расстались по такой глупой причине – «Ты не даешь трогать свою грудь, а мне хочется!», а дождались свадьбы.

– И все у них было бы хорошо! – пьяно икала мать Поли, зачем то проливая слезы. Наверное, она вспоминала свою свадьбу в девятнадцать лет и не могла сдержать слез умиления…

Этот случай многому научил Кирилла, и несколько лет он даже не смотрел в сторону хороших девочек, ровно до первого курса.

Лилиана, девушка–заря, приехавшая поступать в его универ аж из солнечной Армении, всколыхнула тонкие струны души забившего на любовь парня.

Она была прекрасна, как свежий утренний цветок: черные брови и волнистые, закрывающие спину волосы. Тонкие руки с прозрачными голубыми венками. Она все время размахивала ими, когда что то рассказывала. Порывистая, жгучая, внезапная.

Кириллу снесло голову, и он всюду ходил следом. Девушка недоуменно вскидывала брови, когда замечала его фигуру неподалеку, и заливисто хохотала напоказ, чтобы продемонстрировать ровные, белоснежные зубки. Но он не уставал ею любоваться. Даже легкий акцент придавал ей прелести. Он был глубоко и безнадежно влюблен. Через три месяца тайных наблюдений он пришел к выводу, что испытывает самую настоящую любовь. Нужно выходить из тени, предложить погулять, объявить о своих чувствах.

Лилиана заметила его посерьезневший взгляд, решительную поступь и, после предложения выйти поговорить, испугалась. Она пропала на два дня, и Кирилл не знал, что и думать. Сначала он переживал, что девушка заболела, и даже порывался сходить в деканат, чтобы узнать, где она живет. Он не знал, что Лилиана тоже испытывала к нему симпатию и все это время просила у отца разрешения встречаться. Сдуру сказала фамилию.