– Он был пьян, – сказал Люк-Джон. – Пьян, как никогда.

 Сослуживцы Берта утверждали, что тот вернулся с ленча в совершенно невменяемом состоянии и просто выпал из окна. Нашлись и непосредственные свидетели происшествия – две девочки-секретарши. Они видели, как Берт, стоя у окна, хлестал виски прямо из горлышка, потом покачнулся, окно распахнулось, и он вывалился наружу. И удивляться нечему, если учесть, что Берт был пьян в стельку.

 Но я вспомнил, с каким отчаянным упорством твердил он мне о каком-то совете. И призадумался.

 Глава 2

 Во внешности девушки, распахнувшей передо мной резную дверь особняка в стиле Тюдор в Вирджиния-Уотерс, меня поразили две особенности. Во-первых, ее осанка. Во-вторых, элегантность, с которой она была одета. И потом – цвет кожи. Кожа кофейно-медового оттенка, большие темные глаза и копна блестящих черных волос до плеч. Несколько широковатый в переносице нос и довольно крупный рот дополняли эту картину, над которой на славу потрудились негритянские и европейские гены.

 – Добрый день, – сказал я. – Джеймс Тайрон. Я звонил.

 – Входите, – кивнула она. – Гарри и Сара скоро будут.

 – Что, до сих пор играют в гольф?

 – М-м... – Она повернулась, улыбнулась слегка и сделала рукой приглашающий жест. – До сих пор завтракают, я полагаю.

 Без десяти четыре... А почему бы, собственно, и нет?

 Она провела меня через холл – прекрасно отполированный паркет, тщательно подобранные цветы, обтянутая кожей стойка для зонтиков – в уставленную хризантемами гостиную с мебелью, обитой ситцем. Потолок украшали балки из темного дуба с машинной резьбой. На гладких кремовых стенах резким пятном выделялась одна-единственная картина – модерновое импрессионистское изображение какого-то космического взрыва. Масляные краски были наляпаны на холст щедрыми кусками.

 – Располагайтесь. – Она повела изящной рукой в сторону пышного дивана. – Хотите выпить?

 – Нет, благодарю.

 – А я думала, журналисты только и знают, что пьянствуют день и ночь.

 – Если вы пьете и пишете одновременно, перо теряет свою остроту.

 – Пожалуй, – кивнула она. – Дилан Томас говорил: для того чтобы писать страстно, голова должна оставаться холодной, как лед.

 – Ну, это совсем другой класс. Немного повыше, – улыбнулся я.

 – Но тот же принцип.

 – Абсолютно.

 Слегка склонив голову набок, она пристально рассматривала меня. Зеленое платье неподвижными складками стекало со стройного тела. Совершенно потрясающие ноги в новомодных сетчатых чулках были обуты в блестящие зеленые туфельки с золотыми пряжками. Единственным, кроме них, украшением служили золотые часы на широком браслете, охватившем правое запястье.

 – Вы любите лошадей?

 – Да, – сказал я.

 – Еще полгода назад я и представить себе не могла, что буду ходить на скачки.

 – Сейчас ходите?

 – Жизнь круто изменилась в нашем захолустье с тех пор, как Гарри выиграл в лотерею Эгоцентрика.

 – Вот именно об этом я и хотел бы написать.

 Я приехал сюда за материалами для "Тэлли". И выбрал нетипичных владельцев скаковой лошади – Гарри и Сару Хантерсонов. В этот момент они как раз появились в гостиной, внеся с собой смешанный аромат свежего воздуха спортивной площадки, запах дорогих сигар и недавно выпитого джина.