И все же мужчина оказался слишком мягким.Отнюдь не сильным.

Ее зубы словно клещи обхватили его ключицу, и она резко потянула его на себя.

И в тот же миг расцепила руки, усилив нажим тяжестью собственного тела.

Раздался звук, который издает отламываемый от дерева сук, после чего мужчина рухнул на пол, отчаянно вопя и цепляясь бледными, покрывшимися обильно вытекающей кровью руками за переломленные половинки кости, словно желая соединить их воедино.

Вторая Похищенная подняла взгляд и увидела стоявших рядом с ней Землеедку и Кролика. Все остальные были заняты женщиной.

Все, за исключением Первого Похищенного, который как раз поворачивал за угол комнаты, направляясь в сторону лестницы. Сжимая в одной руке топор, а в другой молоток-гвоздодер, он шел за ребенком.

Землеедка и Кролик в молчаливом ожидании смотрели на нее, причем последний радостно щерился.

Вторая Похищенная услышала, как завопила жена того мужчины.

– Мой, – сказала она и склонилась над его телом.

* * *

Лежа на полу, Дэвид увидел над собой ее как бы перевернутую фигуру; потом увидел Эми, свою жену, свою спутницу, плоть которой он знал настолько хорошо, что по праву считал ее почти своей собственнойплотью (хотя его настоящая, собственная плоть в данный момент вопила от дикой боли, горела и лихорадочно вздрагивала от каждого нового удара сердца, и ему приходилось стараться изо всех сил, чтобы только не лишиться сознания и наконец вырваться из всего этого кошмара); ту самую Эми, которую трое грязных, одетых в какие-то лохмотья мальчишек и косматая девчонка в странной, потрескавшейся, бледно-желтой (но это же невозможно!) коже волочили сейчас на кухню. Эми, которая вопила и сражалась, покуда какая-то женщина (их мать? член семьи? О нет!),шла следом за ними, указывая концом охотничьего ножа в сторону кухонной мойки. И дети покорно волочили Эми туда, куда она им указывала.

Он видел все это и в данный миг мысленно пытался прорваться в сознание Эми, добраться до него, чтобы передать ей частицу своей собственной силы и надежды, хотя и у него самого их почти не осталось – все было выпито, иссушено этой ошеломляющей болью. И все же он хотел каким-то образом дотянуться до нее, защитить, вооружить мощью своей неизбывной, бездонной любви. Он мысленно протягивал к ней свои руки, но ее там уже не было; теперь она пребывала в полном одиночестве, отсеченная от него некоей ужасной, черной стеной страха.

И за какое-то мгновение до того, как взор Дэвида ослепила яркая вспышка новой боли, он испытал жуткое одиночество, подобного которому еще никогда не знал на протяжении всей своей жизни.

* * *

Эми словно оказалась внутри компьютера, и перед ее глазами проносилась дикая пляска кошмарных образов. Она была внутри этого самого мгновения и одновременно каким-то образом позади него, как если бы видела расколотый экран монитора, лихорадочно скользя взглядом между старым и новым текстами.

При этом все, что бы она ни видела, являлось порождением жуткого безумия.

Вот девушка тянется к Дэвиду, словно желает обнять его; вот в ее взоре появляется что-то новое, очень хитрое, и вот в комнате уже

появляются новые люди. Она видит, как они входят в дверь, видит этих детей, эту женщину в клетчатой рубахе, мужчину с топором в руке, детей с ножами, тесаками и молотками, а у одной, самой маленькой девочки, в руке было зажато и вовсе нечто, похожее на садовый совок. И вот —

все они набросились, насели на нее; два мальчика-близнеца уцепились за ее правую руку, еще один мальчик и девочка – за левую, я теперь волочат ее к кухонной мойке.