Нашлись родители детей – в соседних деревнях. Они так и не узнали, чем на самом деле занимался Осс, и, напротив, благодарили его за то, что он пытался спасти их сыновей. Мальчик, которого он вынес из огня, умер на третий день, и всё же его родители приходили к Оссу, приносили ему цветы и подарки. Мать мальчика рвалась посидеть с обожжённым вместо медсестры, но Нисс отказал ей.

Когда Осс выздоровел настолько, что уже мог разговаривать и адекватно воспринимать окружающий мир, Нисс решился рассказать ему о произошедшем. Он признался, что видел случившееся с мальчиками и что сам поджёг склад. Он не мог предсказать реакцию Осса, но тот оставался спокоен. «Ты поступил правильно, – сказал Осс, – и мне жаль, что я остался жив, потому что умри я, стало бы проще нам обоим. Но я знаю, что мы сделаем дальше. Когда я поправлюсь, я навсегда уеду из города, и ты больше никогда обо мне не услышишь». «Ты будешь делать это в другом месте?» – спросил Нисс. «Я не знаю, – ответил Осс. – Это сильнее меня. Я не хочу этого делать, но что-то просыпается во мне, тянет меня вниз, и я забываю сам себя». Нисс не мог этого понять, но и лишить брата жизни сил уже не находил. Он понял, что Осс предложил хорошее решение. Совесть Нисса при этом оставалась более или менее чиста, репутация семьи незапятнана, а дети округи – в безопасности.

И Осс уехал. Он взял двух лошадей и приличную сумму денег, которая позволяла ему осесть на новом месте. Больше Нисс ничего о нём не слышал до недавнего времени, когда Осс внезапно объявился – ночью, растрёпанный и уставший. Он сказал, что надолго не задержится, поживёт какое-то время и снова уедет прочь. Он ничего не рассказывал о том, что произошло, но Нисс, конечно, догадался, что тёмное снова вышло наружу и Осс не смог взять над ним верх.

Юрги выслушал историю Нисса и даже поверил в неё – всё сказанное совпадало с текущими событиями, а Нисс не выглядел лжецом. «Я должен убить его», – сказал Юрги, и Нисс опустил голову. «Я понимаю, – сказал он, – и не имею права тебе мешать».

Юрги оставил Нисса привязанным к дереву и пошёл к дому братьев. Он перебрался через забор и вошёл в дом через заднюю дверь, ключ от которой взял у своего пленника. Осс ничего не подозревал, он спустился со второго этажа навстречу человеку, которого считал своим братом, и Юрги, недолго думая, подбежал к нему и пырнул ножом в живот. Осс упал, но пока что не умер, а хрипло дышал, глядя в потолок. «Ты помнишь, кто я такой?» – спросил Юрги, и Осс ответил: «Да». «Ты знаешь, почему я убил тебя?» «Да». Юрги уже занёс нож, чтобы добить Осса, как вдруг тот спросил: «Где мой брат?» «Не волнуйся, он жив, – ответил Юрги. – Он не убийца, и я его не трону». Осс начал смеяться. Это выглядело жутко: при каждом смешке его лицо искажала гримаса боли. «Почему ты смеёшься?» – спросил Юрги. «Потому что ты глупец», – ответил Осс.

И Осс рассказал. Он говорил сбивчиво, с перерывами на дыхание, и слабел с каждой минутой, но из его отрывочной речи Юрги выцедил третью историю, отличную от двух первых.

Да, они действительно некогда были близнецами, жили душа в душу и развлекали всю округу своими безумными выходками и представлениями. Но была у них обоих и тёмная сторона – одна на двоих. Когда им было по тринадцать лет, они забрались в лесную чащу. Лес пугал многих детей, но не близнецов – они пропадали там неделями и знали каждую тропку наизусть. Внезапно братья услышали крик – кто-то заблудился и звал на помощь. Они поспешили на звук и встретили девочку лет девяти-десяти, которая отправилась с семьёй собирать чернику, увлеклась и потеряла родителей.