— А что она теперь делать собирается?

— Не знаю, — невнятно выговорила с набитым ртом Амелия. — То есть будет разводиться, но как и что конкретно — не знаю. Она сказала, что должен приехать какой-то человек, и вроде она надеется, что он сможет ей помочь. Не представляю, кто это может быть. У нее в Англии есть троюродный брат — но с ним она на ножах.

— Может, любовник?

— Что — у Рене?! — переспросила она, глядя на Филиппа так, будто он сказал неслыханную чушь. — Ладно, потом, когда она проснется, я попробую что-то поподробнее узнать, мне неудобно было спрашивать, когда она с ног буквально уже валилась.

— Я так понимаю, что ты никуда в ближайшее время ехать не собираешься? — поинтересовался он. — Тогда я пойду пару часов посплю.

— Там же Рене! — возмущенно напомнила баронесса.

— Я в гараже посплю, в машине, — терпеливо объяснил Филипп. Понятно, что пристроиться где-нибудь на диване в гостиной не выйдет — если горничные найдут его там, то будут судачить об этом несколько дней.

— Да чего ты — спи здесь! — предложила Амелия, кивая на свое серебристо-розовое ложе. — Места хватит. Я тоже, кстати, часика три подремать не прочь.

С одной стороны, на кровати спать, конечно, удобнее, чем в машине, с другой…

— Не бойся, я на тебя кидаться не собираюсь! — заметив его колебания, ехидно сморщила нос Амелия. — Хотя… — Скорчила рожу, оскалилась и щелкнула зубами, подняв к плечам руки и подрыгав полусогнутыми пальцами — все это, очевидно, означало готовую наброситься кошку. — Р-рр! Вот сейчас кушу!

— А ну тебя! — невольно рассмеялся Филипп и встал.

Поворачиваться боком к расшалившейся баронессе, как выяснилось, не следовало.

— Р-рр! — Неожиданно она налетела на него, пихнула так, что, не удержав равновесия, он плюхнулся на постель. — Р-рр!!! — Амелия одним прыжком оказалась рядом и, стоя на коленях, торжествующе потрясла над его головой растопыренными «когтями». — Сдавайся!

— Ах, вот как?!

Оба ее запястья мгновенно оказались зажаты в его руке, еще секунда — и баронесса рухнула ничком на кровать, а Филипп навалился сверху, полный намерения шлепнуть ее пару раз по заду — несильно, лишь для острастки…

И тут она перестала вывертываться, так внезапно, что уже занесенная над ее попкой ладонь застыла в воздухе. Потом все-таки опустилась — но не шлепнула, а погладила.

От растрепанной светлой гривы, в которую он уткнулся лицом, пахло розами.

«Что я делаю?!» — пронеслось в голове.

Какая-то неведомая сила помогла ему рывком оказаться на ногах. Когда Амелия повернула голову, он встретил ее взгляд с усмешкой.

— Учти, станешь еще задираться — отшлепаю и не посмотрю, что баронесса!

— Подумаешь! — протянула она, поднимаясь. — С маленькой справился!

— Это ты-то — маленькая?! Ладно, надеюсь, у тебя одеяло еще одно найдется? — Он снял пиджак и пристроил его на спинке кресла.

Сердце колотилось, и запах роз все еще стоял в ноздрях.

— Можешь взять плед на кресле.

Амелия стянула лифчик и отбросила в сторону. Через секунду туда же полетели трусики, а сама она направилась в сторону ванной.

Филипп уже успел задремать, когда кровать содрогнулась от плюхнувшегося на нее увесистого тела.

— Эй, пусти, ты на одеяле лежишь!

Он приподнялся, одеяло выскользнуло; баронесса повозилась, устраиваясь за его спиной, и прислонилась к нему теплым боком.