Учиться прилюдно, чтобы все над ней смеялись, ей категорически не хотелось. Поэтому она тренировалась по ночам — когда все засыпали, тихонько вставала и шла на склон. Поначалу падала, вся в синяках была — но через месяц уже лихо скатывалась с окрестных склонов.

Закончив повествование на этой оптимистичной ноте, Бруни потребовала:

— Теперь ты расскажи чего-нибудь — а то все я да я!

Филипп пожал плечами. Это означало: «Ну что я могу тебе рассказать?!»

— Ну вот ты на лыжах кататься умеешь?

— Не очень. То есть, конечно, нас этому в армии учили, но настоящим горнолыжником меня не назовешь.

— А ты вообще каким-нибудь спортом занимался?

— Да нет…

О чем бы его еще спросить — поинтереснее…

— Слушай, Филипп, а… а сколько тебе было лет, когда ты впервые трахнулся?

В зеркальце отразилась иронически приподнятая бровь. «Так я тебе и сказал!» — «перевела» Бруни.

— Приехали! — в голосе тоже чувствовалась ирония. Машина плавно сбавила ход. — Прошу вас, госпожа баронесса!

Бруни оглянулась — в десятке метров от них на стене переливался сине-зелеными огнями неоновый силуэт дискобола.

Филипп отдал ключи пареньку-парковщику, подошел, взял ее под руку.

Проходя через вестибюль, Бруни взглянула на себя в зеркало и лишний раз убедилась, что выглядит превосходно. И блузка-пончо ей к лицу — а она еще сомневалась, покупать или нет. Филипп тоже смотрелся вполне «комильфо»: темно-серый костюм, галстук в голубую полоску… нет, что ни говори, а чувство стиля у мужика есть!

— А сколько тебе все-таки тогда было лет? — спросила она снова, едва они сели за столик.

В ответном взгляде так и читалось: «Ну чего пристала, липучка?!»

— Ну расскажи-и! — заныла Бруни. Она давно поняла, что не такой уж он непробиваемый: если долго нудиться, то хоть на часть вопросов, да ответит.

— Семнадцать, — неохотно буркнул Филипп.

— А ей?

— Тридцать восемь.

— Чего ты такую старую выбрал?! — возмутилась Бруни.

— Да ну тебя! — неожиданно рассмеялся он. — Это она меня выбрала, а не я ее. И я ей за это до сих пор благодарен, если хочешь знать!

— Почему?!

— Потому что за те полгода, что продолжались наши отношения, она меня много чему научила. Я благодаря ей потом уже никогда себя с женщинами неуверенно не чувствовал. А то при моей внешности, да если бы я еще неумелым любовником был, то вообще… — он усмехнулся и махнул рукой.

— А что — внешность как внешность! Мне ты, например, нравишься! А кто она была?

— Вот это тебя совершенно не касается. — Ну Фили-ипп! Учительница в школе, да?!

— Нет, не учительница. И не родственница. И не суй свой любопытный нос, куда не надо! — Внезапно, коротким мгновенным жестом, он щелкнул ее по носу — настолько быстро, что она не успела увернуться.

Бруни уже давно не видела его таким веселым — пожалуй, с самого августа.

— Ну чего ты?! — запоздало хлопнула она его по руке. — Вот уйду сейчас танцевать — будешь сидеть один и скучать!

— Иди — иди! Отдохну хоть от тебя! — ухмыльнулся он.