— Брось ты! Ну потанцевали они — не придавай значения.

— Да нет, я же видела, как он на нее смотрел — и в Мюнхене, и здесь тоже. Конечно, Бруни меня намного красивее, тут уж ничего не поделаешь. — Рене вздохнула. — Еще в школе, если какому-то парню я… вроде как нравилась, и мы с ним на танцы приходили — Бруни подбегала, веселая, красивая! И танцует она здорово, а я ведь танцевать почти не умею. Ну и… — она криво улыбнулась, пожала плечами, — я уж потом, если видела, что парень на меня больше не смотрит, сама начала уходить, пораньше. Иначе очень обидно получается — стоять и ждать неизвестно чего.

Было видно, что ей очень хочется плакать, но не позволяет воспитание.

— Ну что ты! — ответил Филипп, не зная, что еще сказать. — Вы уже не в школе, и Тед — взрослый человек, и…

Скорее всего, у парня действительно поначалу не было никаких намерений в адрес баронессы. И никак он «особенно» на нее не смотрел… Но если такая красотка вдруг сама предложит — не всякий мужчина устоит.

А у нее ведь не залежится — предложить! Особенно если еще выпьет.

— Чепуха это все! — решительно закончил он.

— Спасибо, Филипп. — Нагретые кружкой тонкие пальцы коснулись его запястья. — Но… не надо. Я все понимаю, Бруни мне рассказывала… Вам, наверное, сейчас тоже неприятно, да?

Неприятно?! Не то слово! Он был в бешенстве. Мало всего прочего — так она, оказывается, уже успела натрепать Рене об их отношениях! Какого черта?!

Филипп не знал, задело бы это его так, если бы эта девочка не была похожа на Линнет. Но она была похожа…

Очевидно, Рене прочла что-то на его лице.

— Не сердитесь на нее. Она хорошая, добрая, и… и друг она хороший! На нее просто… ну, находит что-то иногда.

Находит на нее, на стерву… находит!!

Попытка Рене оправдать в его глазах подругу возымела обратное действие: злость вспыхнула с новой силой.

Кукла, самодовольная кукла! Оказывается, она и раньше такие же номера проделывала! И, главное, зачем?! Ведь Рене ее искренне любит — зачем же было ей гадить в душу?!

— Неудачно так получилось, — повторила Рене, — Тед просто приехал слишком рано. Иначе вы бы уже уехать успели, и все бы и дальше было хорошо… — Она помолчала несколько секунд, потом вдруг наморщила лоб и спросила быстро, почти шепотом: — Филипп, а где тут… дамская комната?

— Слева от стойки дверь, — объяснил он.

Отсутствовала Рене довольно долго. За это время Филипп успел придти к выводу, что пора бы уже двигаться в сторону «Хилтона». Наверняка ее все обыскались — хорошо, если в полицию еще не позвонили.

Вернулась она с покрасневшими глазами — похоже, плакала. Села за столик и пробормотала воспитанной скороговоркой:

— Можно мне еще этого… пунша, пожалуйста?

Филипп вылил ей все, что оставалось в кувшине, чуть больше половины кружки.

— Сейчас допьешь — и давай уже поедем в отель.

— Не хочу. — Рене сделала пару больших глотков и поморщилась. — Не хочу в отель! Они сейчас там… трахаются! Тра-ха-ют-ся! — Повторила она по слогам так отчетливо и громко, что даже бармен от стойки взглянул на них, и жалко усмехнулась: — Видишь, я могу это сказать, а Теди все время смеется, что не могу, что я в закрытой школе училась, и не умею… А я умею, да, умею! — почти выкрикнула она плачущим голосом.