Линнет… имя твое — как перестук капель весеннего дождя. Линнет…

«Локомотив» встретил их обычным шумом, пестро разодетой публикой и вспышками разноцветных огней. Филипп бывал здесь всего несколько раз и ориентировался не слишком хорошо, но Тед уверенно кивнул на боковую лестницу:

— Пошли туда. Я тот зал больше всего люблю.

Лестница привела их на балкон. Вдоль стены тянулась стойка бара, а через перила открывался вид на расположенную ниже танцплощадку. Звучала медленная мелодия, и публика, раскачивающаяся в такт музыке, показалась Филиппу похожей на пестрое варево, которое кто-то помешивает гигантской поварешкой.

Заметив несколько свободных табуретов у стойки, он подтолкнул баронессу туда. Садиться она не стала — прислонилась к стойке и махнула бармену:

— «Водка-Мартини»!

Медленная музыка сменилась быстрой и ритмичной.

— Ну что, — сказал Тед, — встречаемся здесь, в баре? — Протянул Рене руку: — Пойдем?! — Но та испуганно отступила:

— Нет, я… не умею…

Амелия, которая нетерпеливо отбивала ритм носком сапожка, тут же схватила его за руку.

— Пошли, пошли! — потянула за собой в сторону лестницы. — Она действительно не умеет, не мучай зря человека. Я еще со школы… — Последние слова прозвучали неразборчиво.

Рене проводила их взглядом и залезла на табурет. Почувствовала, что Филипп на нее смотрит, подняла голову и улыбнулась, вежливо и дружелюбно.

— Увы, я действительно плохо танцую.

— Я тоже, — улыбнулся в ответ Филипп. — Вам заказать коктейль?

— Да.

— Какой?

— Не знаю…

Он заказал «Шампань-коблер» — Рене кивком поблагодарила.

Внизу, на площадке, было почти темно — лишь с потолка серебристыми конусами били лучи прожекторов, блуждая по пляшущей толпе. Различить в таком освещении Амелию или Теда было невозможно.

Одна мелодия сменялась другой, серебристые конусы уступили место разноцветным вспышкам, но они все не возвращались. Рене вздыхала и чем дальше тем чаще украдкой поглядывала через перила.

Появились они внезапно. Филипп услышал возглас:

— Ух, давно так хорошо не плясал!

Тед вывернулся откуда-то сбоку; проходя мимо Рене, легонько потрепал ее по затылку свободной рукой — за вторую руку держалась Амелия, довольная и раскрасневшаяся.

— Здорово ты танцевать умеешь! — весело воскликнула она.

— Ну а ты думала! — обернулся к ней Тед. — Я сюда лет с пятнадцати через черный ход бегал! — Присев на табурет рядом с Рене, глотнул из ее стакана.

Только теперь Амелия отцепилась от него, но вместо того чтобы тоже сесть, снова прислонилась к стойке, втиснувшись между ним и Рене.

Что ж ты творишь, стерва?! Сначала ради подруги готова через всю страну мчаться, одежду буквально с себя снимаешь — а потом вдруг берешь и вот так, в наглую, парня у нее уводишь?! Причем парня, к которому та явно неровно дышит!

Филипп сжал зубы, так ему хотелось сейчас взять баронессу за шкирку и встряхнуть ее, чтобы опомнилась. Но вместо этого он заказал ей «Манхеттен» — и заодно себе, нарушив зарок не пить на работе ничего крепче сухого вина.

— Скучаешь? — улыбнулся Тед, дотронувшись до плеча Рене. — Ничего, как только заиграют что-нибудь помедленнее, мы с тобой тоже потанцуем!

— А почему через черный ход?! — перебила Амелия, не дав подруге ответить.

— Чтобы за вход не платить! — рассмеялся он.