— Ну, чего стоишь — пойдем! Показывай, где тут что у тебя.

Наметанным взглядом заметила выпуклость, образовавшуюся у него под трусами. Нет, этот парень точно не педик! И все уже понял.

Повернулась и пошла, не оглядываясь и без того зная, что он идет за ней, и чувствуя спиной его взгляд. Прошла под арку, в спальню — и там, у окна, наконец обернулась.

На фоне ночного неба ее фигура в серебристом халатике с оторочкой из лебяжьего пуха смотрелась как в раме — она специально выбрала это место. Медленно, глядя ему в глаза, протянула руку к верхней пуговке и расстегнула ее. Еще одну — очень медленно, чтобы заставить его если не словами, то взглядом взмолиться: «Ну скорей же!»

Халатик распахнулся — она повела плечами, давая легкой ткани стечь на пол.

Наверняка сейчас у парня пересохло во рту, и сердце колотится, как поршень машины. Смотрел он ей уже не на лицо — ниже, ощупывая глазами тело; Бруни чуть ли не физически чувствовала эти прикосновения.

Она шагнула вперед. Еще шаг, еще — пока не оказалась к нему совсем близко. Белобрысый вздрогнул, руки, безвольно висевшие вдоль тела, приподнялись, словно он хотел обнять ее — но не решился, вместо этого отступил.

Все-таки он вел себя странно — обычно мужчина к этому времени уже и сам проявлял какую-то инициативу, а не стоял, как столб.

Еще один шаг — он снова отступил, наткнулся на кровать и сел. Бруни подошла вплотную, коснулась бедром его колена, положила ладони на плечи…

— У меня… презерватива нет, — хрипло сказал он, глядя куда-то в сторону.

— Не боись, парень! — усмехнулась она. — Я о себе сама позабочусь. — Подтолкнула его, заставляя лечь на спину.

Сейчас она окажется сверху, вберет его в себя, и оба получат желаемое. Весьма желаемое: пытаясь раздразнить этого напряженного и непонятного здоровенного парня, Бруни и сама захотела его — захотела так, что низ живота уже сводило от коротких болезненных спазмов.

И в этот момент инициатива внезапно ушла из ее рук. Словно пробудившись от ступора, белобрысый вскинул голову, взглянул ей в лицо — глаза у него были совершенно сумасшедшие. Короткое движение в сторону, свет погас, и она почувствовала, как сильные руки, обхватив за плечи, швыряют ее на постель. Мгновение — и парень навалился сверху, распихнул ей колени и мощным толчком ворвался в нее.

На миг Бруни испугалась, показалось, что от его натиска она сейчас врежется макушкой в стену. Попыталась оттолкнуть его — бесполезно, легче было бы остановить бульдозер.

Лишь через несколько секунд она расслабилась, поняв, что он не так уж груб и даже умудряется не наваливаться на нее всем весом. Только двигается слишком напористо и быстро.

Словно подслушав ее мысли, белобрысый слегка притормозил. Мерные толчки напоминали теперь плавно набегающие волны. Снизу вверх, сильно, глубоко, ритмично — именно так, как она любила…

По телу стремительно разливалось тепло, заполняя его, проникая в каждую клеточку. Короткие вспышки наслаждения — предвестники той, большой, главной вспышки, которой Бруни так ждала, заставляли ее пальцы конвульсивно сжиматься; казалось, все ее кости плавятся и размягчаются, как стекло над горелкой.

Внезапно, будто почувствовав, что она уже балансирует на грани оргазма, белобрысый подхватил ее под ягодицы и сильно, до боли, сжал их. И именно это оказалось последней каплей… крик, вырвавшийся из нее в ответ, не был криком боли — ей показалось, что она сгорает, разлетается, расплющивается; что вся превратилась в атомы, в те самые звезды, которые вспыхивали у нее перед глазами.

Лишь придя в себя и вновь ощутив свое ставшее мягким и безвольным, но цельное тело, Бруни вдруг осознала, что белобрысый все еще в ней, все еще движется, размеренно и неутомимо — как машина, как какой-то чертов механизм.