Семь часов — она не выдержит столько! Семь часов медленной агонии, боли и страха — и медленно дергающейся по кругу стрелки, которая будет неумолимо отстукивать свое «Ждать… ждать…»

— Филипп… — Амелия с трудом разлепила спекшиеся губы, — а ты меня будешь вспоминать… хоть иногда?

И даже не от этих слов — от ее безнадежного подрагивающего голоса что-то будто взорвалось у него внутри.

— Ну, хватит! — Он решительно встал. — Хватит с меня этих глупых разговоров! Я не позволю тебе умереть — ясно?!

— Но… — начала она.

— Я тебя хоть раз в жизни обманул?

— Нет.

— Так вот, ты не умрешь — я тебе это обещаю! — повторил Филипп и улыбнулся, как можно более уверенно, стараясь передать эту уверенность и ей. — Сейчас я помогу тебе одеться, и мы спустимся вниз, к дороге.

То, что он задумал, смахивало на самоубийство. Точнее, на убийство — ведь если от движения, от толчков и тряски у Амелии что-нибудь там, внутри, порвется, и начнется кровотечение, то получится, что он сам, своими руками отнял у нее те несколько часов, которых, возможно, хватило бы до прибытия спасателей! Но теперь отступать было уже нельзя — в несчастных, наполненных болью глазах вспыхнуло что-то похожее на надежду.

— Да, сейчас мы соберемся и спустимся вниз! — еще увереннее повторил он. Нагнулся, поцеловал ее в щеку. — Выше нос! У нас все получится, вот увидишь!

— Центр, говорит Робинзон-четыре! — В который раз уже за этот бесконечный вечер… — Герр Цолль там, у вас?

— Нет, его сейчас нет. Он вернется через полчаса.

Что ж — пожалуй, оно и к лучшему, одним неприятным разговором меньше.

— Девушка, как вас зовут?

— Что? — неуверенно сказала диспетчер. — Э-э… Фредерика.

— Фредерика, мне нужна ваша помощь.

— Да… да, конечно, мистер Берк — все, что я могу…

— У вас есть там под рукой карта этой долины, где мы находимся, и близлежащих окрестностей?

— Д…да, конечно.

— Вы умеете ее читать? Или есть рядом кто-нибудь, кто умеет?

— Да нет, я умею. Я здесь уже пять лет работаю. — Она все еще не понимала, чего он от нее хочет.

— Тогда откройте ее, пожалуйста, и ответьте мне на один вопрос: если я начну спускаться по склону, то какой стороны мне следует придерживаться, чтобы попасть на двадцать девятое шоссе?

— Что?

— Предположим, я выхожу из дома, — терпеливо объяснил Филипп, — и иду к склону в восточной части долины…

— Да нет, я поняла, — перебила Фредерика, — но вы что, действительно собираетесь сами там спускаться?

— Да.

— Но… герр Цолль уже вызвал спасателей!

Внезапный шум заставил Филиппа повернуть голову. Амелия, кривясь и гримасничая, пыталась подняться; наконец с трудом села и откинулась назад, держась за живот.

— Чего ты?! — прикрыв рукой микрофон, быстро спросил он. — Фредерика, — обратился уже к диспетчеру, — спасатели начнут подниматься через полтора часа — за это время я уже успею пройти полпути, если не больше. Вы же не хотите, чтобы я промахнулся мимо шоссе, так что, пожалуйста, помогите мне, скажите, как нужно идти.

— Мне иначе тебя не видно, — обиженно сказала Амелия.