Бруни от возмущения засопела. Не удержалась, спросила:

— Он что, на меня жаловался?!

— Нет. Я сам тебя хорошо знаю.

Выходя, она хлопнула дверью — яхта яхтой, но надо же как-то показать свое недовольство!

Попытка узнать телефон по справочной не удалась — очевидно, у Филиппа был «закрытый» номер. Черт побери, что он себе воображает?! Что он — знаменитость какая-то, что номер свой закрыл?!

Так что пришлось до конца недели довольствоваться обществом Эрни. Но двенадцатилетний пацан — он и есть двенадцатилетний: с ним ни на дискотеку не выберешься, ни еще куда-то поразвлечься.

В тот день, когда отец отказался дать ей телефон Филиппа, Бруни назло всем поехала в ночной клуб — музыку послушала, поплясала вволю, выпила… Ну и что в результате?! Пришлось потом красться по коридору без туфель, чтобы никто не проснулся, не выглянул и не поинтересовался, откуда это она возвращается в такое время.

Так что последующие несколько дней, чтобы не вызвать папочкиного недовольства, Бруни предпочла торчать в поместье (при этом пообещав самой себе, что если после всех ее мучений папаша не даст ей яхту — вот тут она ему покажет!). Зато сделала ценное наблюдение: фифочке Абигайль титула миссис Трент номер четыре не видать как своих ушей. Во-первых, их с отцом связь длится уже полгода, а он человек решительный и если бы хотел жениться, то на пальце у нее уже давно красовалось бы колечко с бриллиантом. А во-вторых, посматривал он на нее… как-то не так.

Празднество прошло по высшему разряду! Был и фейерверк, и толпа гостей, в том числе чуть ли не десяток голливудских знаменитостей, и море выпивки, музыка и репортеры.

Ей, как дочери именинника, было велено играть роль хозяйки вечера: сначала стоять рядом с папочкой в голубом платье и бриллиантовой тиаре и приветствовать, гостей, а потом — развлекать их светской беседой и следить, чтобы никто не скучал.

Справилась Бруни с блеском — недаром она провела почти четыре года в закрытой школе, где учили в том числе и всей этой светской хреновине! Мило всем улыбалась, потанцевала с престарелым сенатором — и даже отловила и отправила отдохнуть в гостевую спальню перебравшую девицу голливудского пошиба. Сама она за весь вечер выпила едва ли четыре бокала шампанского да пару коктейлей, так что у папаши едва ли могли быть к ней претензии.

На следующий день Бруни с трепетом начала ждать вызова в кабинет. Гости разъехались, и теперь ничто не мешало отцу наконец ответить, даст он ей яхту или нет. Что она — зря старалась?!

Время тянуть он не стал и позвал почти сразу. Начал по-деловому, без долгих предисловий:

— Прежде всего — что касается каникул Эрни…

Ах да, Эрни хотел приехать к ней в Мюнхен во время осенних каникул!..

— …Думаю, Клара не будет возражать. Впрочем, к этому вопросу мы еще вернемся в сентябре — не хочу парню заранее ничего обещать. Теперь что касается яхты…

Бруни напряглась, вперила в него взор и перестала дышать.

— …В принципе, я не против. Три недели, с семнадцатого июля, тебя устроит?..

Это было куда больше, чем она рассчитывала — просила, правда, месяц, но о том, что папаша расщедрится больше, чем на две недели, и не мечтала!

— …Но с одним небольшим условием…

Понятно, сейчас опять начнется: «Никаких наркотиков, никаких историй с прессой».

— …На яхте не должно быть никаких наркотиков. И учти: если кто-то из твоих гостей нарушит этот запрет, он будет высажен в первом же порту!..

Ну почему все мужчины, даже ее собственный отец, так предсказуемы?!

— …И кроме того, командовать там будет Берк.