Почувствовав его слабину, баронесса прибодрилась, к ней стремительно начала возвращаться обычная самоуверенность.

— Как это — не нужен?! У тебя кровь идет! Откинь голову — я в кино видела, так делали! — Подойдя вплотную, попыталась запрокинуть ему голову назад.

— Не лезь! — Филипп отпихнул ее локтем. — Не тронь меня!

Отойдя к умывальнику, он еще раз сполоснул лицо; кое-как натянул рубашку — пиджак и галстук решил не надевать.

— Ладно, пошли.

Слава богу, в ложу Амелия возвращаться не собиралась, сразу повела его к выходу, болтая при этом без устали:

— Я твой приз забрала, он у меня… И еще на тебя поставила, я тебе половину выигрыша отдам… Там много получается, почти тысяча долларов!

Идти было трудно. Каждое неловкое движение вызывало вспышку боли под ложечкой, после которой приходилось дышать короткими неглубокими вдохами.

— …Сейчас мы доберемся до врача — он тебе даст что-нибудь… У тебя очень болит? Как ты думаешь, ты послезавтра уже машину вести сможешь? А то послезавтра мы в Ниццу прибываем…

— Слушай, заткнись, а? — попросил Филипп. — Мне говорить больно.

Амелия тут же послушно замолчала и пошла рядом, испуганно-сочувственно поглядывая на него.

На улице было тепло, веял легкий приятный ветерок и пахло бензином — после прокуренной духоты зала этот запах казался свежим и бодрящим. Вдалеке виднелось что-то похожее на шоссе — мелькали фары стремительно проносившихся машин, горели фонари.

— А ты здорово дерешься! — не выдержав молчания, снова прорезалась Амелия. — Это ты в армии научился, да?

— Да.

— А…

Он взглянул на нее — этого хватило, чтобы она снова заткнулась.

В том, что первый попавшийся таксист согласится посадить к себе в машину подозрительного типа с разбитым лицом, Филипп сомневался и думал, что сейчас предстоит уговаривать, платить втридорога. Но он недооценил Амелию — едва завидев свободную машину, она, размахивая руками, ринулась под колеса. Он еле успел схватить ее и дернуть обратно.

Таксист остановился и высунулся:

— Мадемуазель, вам нужна помощь? Этот человек к вам пристает?

— Нет! То есть… ну садись в машину, что ты стоишь?! — подтолкнула она Филиппа и полезла следом. — Нам нужно к врачу, видите, у него…

— Не надо мне никакого врача, обойдусь! — перебил он. — Поехали на яхту!

— Ты что?.. — начала она.

— Хватит, ты свое дело уже сделала! — бросил Филипп, в дополнение к словам ладонью припечатал ей рот и обернулся к водителю. — К черту врача. Поехали в порт, — сказал он на чистом французском языке и добавил, кивнув на безмолвно вылупившую на него глаза Амелию: — Бабы… Сначала сама меня в драку втянула — а когда мне из-за нее нос разбили, истерику закатывает. Крови она, видите ли, боится!

Шофер понимающе кивнул и тронулся с места. Только теперь Филипп убрал руку со рта баронессы. Но та продолжала молчать, ошалело уставившись на него.

— Ты что, — наконец спросила она шепотом, уже по-английски — между собой они обычно общались на этом языке. — Ты что — французский знаешь?!

Он не счел нужным отвечать.

— Ты что — действительно французский знаешь? — спросила Амелия снова, когда они, высадившись из такси, шли по пирсу.

— Да.

— А…

— А если тебя интересует, слышал ли я, что я хам и горилла и в постели ничего не стою — то да, слышал.