Но прежде всего он проковылял к писсуару — подпирало так, что не было никаких сил терпеть.

Ффу-ух-х! Сразу стало полегче. Теперь уже можно жить…

Услышал, как позади открылась дверь. Стук каблуков, знакомый запах духов… ну конечно, кто еще, кроме баронессы фон Вальрехт, способен бесцеремонно вкатиться в мужской туалет!

Филипп обернулся.

Амелия смотрела на него испуганными глазами, в руке ее по-прежнему был зажат наполненный бокал.

— У тебя из носа кровь! — растерянно сказала она.

— Да, кровь… А ты чего хотела, когда меня подставляла?! — Говорить было больно, слова из-за разбитой губы получались невнятно-шепелявыми. — Стерва! Знала, что добром я драться не пойду, и решила по-своему сделать?!

— У тебя кровь течет… — повторила она жалобно, будто и не услышав того, что он сказал.

— Знаю, — огрызнулся Филипп.

Провел рукой под носом — на ней остались красные полосы. Заодно задел губу, снова почувствовал во рту вкус железа и пошел к раковине.

— Тебе надо к врачу — послышалось сзади.

— Обойдусь! — он включил воду на полную мощность и сунулся лицом под струю.

Выпрямился, взглянул на себя в зеркало. Да, видок еще тот…

Почувствовал неуверенное прикосновение к плечу и обернулся.

— На, выпей! — Амелия протянула ему бокал.

Он взял его и демонстративно, тоненькой струйкой, вылил себе под ноги — так, что брызги плеснули ей на туфли. Тут же пожалел об этом — глоток чего-нибудь холодного сейчас бы не помешал — и со злостью спросил:

— Интересно, что ты туда подсыпать успела, чтобы мне еще получше напакостить?

— Я… ничего… это просто вино было… — Филипп не ожидал, что она вдруг беспомощно всхлипнет. — У тебя кровь, — повторила она, уже в который раз.

Ах, да — Трент же говорил, что она крови боится! Вот оно что! Поэтому она и белая вся, и вид такой, словно сейчас, прямо тут, на пол грохнется.

— Ты только в обморок не падай, пожалуйста, — быстро сказал он.

— Нет… я… Не сердись, пожалуйста, я не думала, что так выйдет! — тоненько и жалобно зачастила Амелия. — Я думала, ты его легко победишь… Я не хотела, я не думала, что будет кровь! — В голосе ее послышалось отчаяние — чуть ли не обида. — Мы с тобой в ссоре были, и я подумала, что если ты приз выиграешь, то мы помиримся, — она снова всхлипнула. — Я не хотела ничего плохого, я просто хотела, чтобы мы помири-ились!

— Господи, с кем я связался?! — Филипп невольно рассмеялся. — Тебе что — десять лет? Поссорились, помирились…

— Пожалуйста, поехали к врачу!

— Да не нужен мне никакой врач!

Толком сердиться уже не получалось — нелепые объяснения Амелии заставили его в который раз осознать, что, несмотря на свой рост и вид, она совсем еще молоденькая девчонка, при этом, что называется, «без царя в голове», и нередко сначала делает что-то — а потом уже дает себе труд подумать.

Почувствовав его слабину, баронесса прибодрилась, к ней стремительно начала возвращаться обычная самоуверенность.

— Как это — не нужен?! У тебя кровь идет! Откинь голову — я в кино видела, так делали! — Подойдя вплотную, попыталась запрокинуть ему голову назад.

— Не лезь! — Филипп отпихнул ее локтем. — Не тронь меня!

Отойдя к умывальнику, он еще раз сполоснул лицо; кое-как натянул рубашку — пиджак и галстук решил не надевать.